Всё забыть🇺🇦

Немолодой

[Всё забыть🇺🇦 @APLadchenko]

@Belkakrezy 🤦

[Всё забыть🇺🇦 @APLadchenko]

@ptashechkalina Онлі з м'ясом

[Всё забыть🇺🇦 @APLadchenko]

@jambam56 @AleksejCernavs3 И в первом и во втором случае капитуляцию подписывал агрессор...

[Всё забыть🇺🇦 @APLadchenko]

@jambam56 @AleksejCernavs3 Ну зачем же Вы так завуалированно? Говорите уж прямо - Украина должна капитулиров��ть, ни про какие договоры речь не идёт

[Всё забыть🇺🇦 @APLadchenko]

@chersonez 👌

[Саша Кметт @sashakmett1991]

Могу только добавить:

Как то один миротворец, переполненный великорусской поебенью, задал на весь твиттер вопрос:
- Неужели вы желаете смерти всем мобилизованным русским, что пришли в Украину с оружием в руках?

А потом откровенно охуел от полученных ответов. При этом он попытался выдать свои размышления латентного оккупанта за высшую форму человеколюбия . Буквально доведя себя до христианского оргазма. Когда ты в своем воображении пошел в баню с Иисусом Христом и меряешься с ним там гуманизмом. Мало того, даже имеешь все шансы победить.

Последнее время замечаю, что люди стали больше болеть. Их диагноз постоянно мелькает перед глазами. Но если эпидемия слабоумия бушует в мире уже давно, то зараза людоедского миротворчества только набирает обороты. Когда мобилизованный не виноват, что – оккупант, он лишь стал жертвой обстоятельств. А значит ему следует оставить жизнь вместе с правом убивать. Понять, простить и пропустить. Чтобы он наконец дошел до польской границы и все успокоились.

Все больше антивоенных россиян - оппозиционных, принципиальных и неподкупных, начинают болеть человеколюбием в особо тяжелой форме. Они так переживают за родных русских людей, которых отправили в окоп против их воли, что предлагают Украине капитулировать во избежание новых смертей. А чтобы хоть как-то прикрыть собственное уебанство – то самое моральное уродство, что делает их неотъемлемой частью «имперского мира», они начинают натягивать на украинцев все возможные грехи. Тут и провинциальная глупость, и нацизм, и тотальная коррупция, и предательство родственных связей в угоду западным кукловодам. По их мнению, как ни крути, а украинец все равно - младший брат, хотя и совсем припадочный.

И все для того чтобы продолжать витать в облаках собственной значимости. Взращенной на чувстве принадлежности к большой и могучей цивилизации. Где вечно маршируют величие, гордость и слава. Что имеет право указывать другим как надо жить и с кем дружить. А зн��чит ее носители не могут проиграть в принципе. Потому что рождены для побед. Если и не личных, то хотя бы всем стадом.

А вера в свою исключительность – самая крепкая вера на свете. Ведь, утратив ее, ��ожно выпасть из окна зоны комфорта. И встретится лицом к лицу с реальностью и теми самыми родными людьми, растерявшими за время службы человеческие качества. Которые придя с оружием в другу страну утратили статус "мобилизованного против воли". Зато обрели должность военного преступника. Мародера, насильника, серийного убийцы. Что несет прямую угрозу всем жителям Украины. А значит имеет право лишь на смерть и заваленную трупами яму. Или на добровольный плен, где можно сохранить и жизнь, и остатки человечности.

[жозефина бонапард @gozefinagold]

«Я ніколи не забуду, як люди у Белгороді танцювали на вулицях після початку нападу на Україну. Вони їздили на машинах, розмахували прапорами – яке це було щастя.
Це не путін танцював – це люди на вулиця Белгорода», - згадує російський економіст Ігор Лі��сіц.⬇️

[Georg Shilin⚪🔴⚪🇨🇿 @GeorgShilin]

Ни в коем случа�� не распространяйте и не делитесь этой фотографией. Она оскорбляет чувства феминацисток

[Всё забыть🇺🇦 @APLadchenko]

@chersonez Ну дужє спірно...

[Всё забыть🇺🇦 @APLadchenko]

@chersonez Ну так. Оцю половинку чудово буде о півтретьої ночі під чергові вибухи🤗

[Всё забыть🇺🇦 @APLadchenko]

@proctosafe Моя повага, док🤝

[Всё забыть🇺🇦 @APLadchenko]

@chersonez Така ж тема з банкою сидра
Теж ферментований напій

[Страдающее Средневековье @souffrantmitte1]

Дмитрий Донской би лайк

[Всё забыть🇺🇦 @APLadchenko]

@ASarnatska Божественно :)

[Рустем Адагамов @adagamov]

🇺🇦 В больнице в Киеве умер бывший гражданский заложник Олег Котов, который пробыл в российском плену без обвинений и приговора более четырех лет. Он был задержан российскими военными 23 апреля 2022 года в своем доме в поселке Казачья Лопань Харьковской области. В плену у него был обнаружен рак, но Котова не отпустили. 5 июня 2026 года Олега освободили в рамках очередного обмена пленными, а в конце июля он скончался.

Австрийский журналист Стефан Шохер записал рассказ Олега Котова о пытках в российском плену, его историю опубликовали немецкое издание Die Welt, австрийское JETZT и Luxemburger Wort из Люксембурга.

"Олег Котов умирает и он это знает. Его первые дни на свободе после стольких дней в плену – это его последние дни на этом свете. Суп, его сегодняшний обед, он чувствует на вкус только по аромату, который поднимается ко рту. Его жена Светлана набирает ег�� в шприц, вставляет в канюлю и закачивает жидкость через трубку, которая проходит сквозь брюшную стенку желудка: сегодня на обед суп с базиликом. В это время он сидит, упершись ��уками в постель, ноги свисают через край — мужчина пятидесяти девяти лет, истощенный до костей. На улице за окном поют птицы, внизу, во дворе у входа в госпиталь, где он находится, разговаривают люди. Котов говорит короткими предложениями. Из его легких доносится хриплый звук. Он хватает ртом воздух. Более четырех лет он провел в российском плену — без обвинений, без приговора. Месяц назад его освободили — чтобы он умер.

"Это зло", — говорит Олег Котов, хрипло хватая воздух. И еще раз: "Это зло". В заключении он слышал, как люди говорили, что у него рак. Ему же всегда говорили, что у него устойчивая пневмония. Никакого лечения он не получал, всего несколько уколов, про содержимое которых ничего не может сказать. Когда его обменяли, он едва держался на ногах. К тому времени метастазы уже распространились по всему телу. Светлана Котова показывает фотографи�� времен до большой войны: на них видны мужчина с густыми темными волосами и улыбающимся румяным лицом, щека к щеке с ней, беззаботный. Картина будто из другого мира, где время не имело значения. Двое бодрых, полных сил новоиспеченных пенсионеров, живущих в свое удовольствие и наслаждающихся жизнью.

Российская оккупация была еще относительно недавней, когда Олег Котов стоял на улице в селе вместе со своими соседями. Этот район на Харьковщине в то время находился под российской оккупацией чуть больше двух месяцев. Они с женой не могли убежать из-за тещи, к��торая не могла передвигаться. И вот они пришли 23 апреля 2022: "На шикарных машинах", — говорит Олег Котов. Пятнадцать мужчин в форме. Российские солдаты. "Они знали, что мы там живем. Они пошли прямо к нам. Спрашивают: "Ты Котов?" Они вошли в дом, забрали все э��ектронные устройства и его самого, пенсионера полиции.

Они поехали к ближайшему вокзалу, завели его в комнату и стали задавать вопросы. Поначалу все было нормально, рассказывает Олег Котов. Затем они стали расспрашивать о его сыновьях. Чем они занимаются: младший учится в Западной Европе, старший работает в полиции в Харькове. Город у границы с Россией ни тогда, ни после этого ни разу не находился под российской оккупацией. Олег Котов говорит: "Я же не собирался говорить, что мой сын работает в полиции, чтобы они потом могли его шантажировать". Он сказал, что сын работает разнорабочим на строительстве. Но потом вошел мужчина с бумагами. У них было все: дата рождения, имя и звание его старшего сына. "Они знали, что я сказал неправду".

И тогда его спустили в подвал. Олег Котов говорит: Вот тогда все и началось — вы знаете, что такое "звездочка"?" Он искривляется от боли, делает паузу, потом продолжает говорить.

"Звездочка" — это вот что: ты стоишь спиной к стене, руки и ноги широко разведены. Котов показывает это сидя, потому что стоять у него уже нет сил. "И тут один начинает изо всех сил бить в грудь. Раз, два, три, четыре". Мужчина, возможно, был кем-то вроде боксера, говорит он, — так сильно он бил. "Он нанес пять ударов. На шестом ударе в сердце я упал". Остальные потом снова его подняли. Ему дали какую-нибудь таблетку. А потом принесли "Тапик".

"Тапик" — это советский полевой телефон с ручным генератором. Модифицированный российскими оккупационными войсками, он систематически используется как инструмент пытки электрическим током. Это также имеет свое название: "Крокодил" — через клеммы, цепляющие к соскам, гениталиям, конечностям или анусу. Котов не вдается в подробности. Он говорит только, что ему казалось, будто сердце внутри него сго��ает.

То, о чем рассказывает Олег Котов, — это жизненный опыт тысяч гражданских лиц, которые после полномасштабного российского вторжения, а также и до него, были похищены российскими оккупационными войсками — без обвинений и, соответственно, без приговора, только из-за произвола. Нет ни правовой помощи, ни связи с родственниками. Сколько их на самом деле, сказать трудно. Предполагают, что от 7000 до 20 000 человек. Такое мучение обычно начинается в подвалах, переоборудованных в тайные тюрьмы. Впоследствии, однако, многих похищенных переводят в регулярную ро��сийскую систему лагерей. С одним отличием от обычных заключенных: об этих удерживаемых нет никакой доступной информации, нет связи с внешним миром.

И это система: в экспертном докладе Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) по похищению гражданских лиц на оккупированных россией территориях буквально указано: миссия констатирует, что произвольное лишение свободы украинских гражданских лиц происходит в массовых масштабах и демонстрирует "признаки систематического, последовательного и умышленного поведения, направленного конкретно против украинских гражданских лиц". Гражданские лица систематически становятся мишенью таких кампаний в рамках фильтрационных программ. Определяющий критерий – лояльность к оккупационному режиму. Того факта, что Олег Котов был полицейским, а его сын является полицейским, судя по всему, уже достаточно, чтобы вызвать подозрение.

В это�� контексте экспертная комиссия ОБСЕ также говорит о преступлениях против человечности. Это строгий юридический термин, описывающий акты насилия, совершенные "в пределах широкомасштабного или систематического нападения на любое гражданское население, с осознанием этого нападения". То есть, преступления против человечности требуют высокой степени организации, цепи командования и системы.

Так что подвал на вокзале для Олега Котова стал только началом: дальше была Гоптовка на границе с Россией. Там была маленькая гостиница, которая служила лагерем для военнопленных и гражданских заложников. "Там была большая комната", — говорит он. Там его посадили в угол. Вокруг стояло пятнадцать мужчин. Один сел перед ним, достал из кармана складной нож, открыл его и сказал: "Ну что, отрезать тебе уши?" Он касается своего уха – шрам зажил, ухо на месте. "Они не хотели меня убивать, они просто хотели разбить мне грудную клетку", — говорит Олег Котов. Сначала он сидел, потом его заставили подняться, в конце концов он упал. Этот тип с ножом просто стоял, пока другие его били — часа четыре или около того, точнее он сказать не может. В какой-то момент он потерял сознание. Затем снова "Тапик", пока он лежал на полу. "Там поджимаешь ноги, — говорит он, — а двое других в это время бьют по стопам".

Это продолжалось почти месяц. Восемнадцать дней ему не разрешали ходить там в туалет. Избивали пленных все: солдаты, охранники, офицеры во время допросов, был даже один украинец, перешедший на другую сторону. И в какой-то момент его снова повели на допрос. "Там был командир, который выглядел как голливудская звезда", — говорит Олег Котов. Тот сказал: "Садись, хочешь 100 граммов?" Он отказался. Тогда избиение продолжилось. После пребывания в этой гостинице у Олега Котова было по меньшей мере три сломанных ребра, как он говорит.

Затем его отправили в Шебекино Белгородской области в России. Это место он знал и раньше, потому что там делали хорошие макароны, говорит Олег Котов, стараясь улыбнуться. Там он познакомился с лагерем: двадцать пять палаток. И там снова "прием" — дубинками. Снова допросы. Снова избиение. Специализация лагеря — ночные внезапные нападения охранников с дубинками. "По ягодицам, в ягодицы". Один парень там так кричал... Олег Котов делает паузу. Снова "Крокодил". Или газовые баллоны, ��оторые привязывали к ногам и поджигали. Кроме того, горячее железо к подошам ног. И "Родничок" — ты лежишь на скамейке, тебе затыкают рот тряпкой, при этом в рот льется вода, а ты не можешь проглотить. Или "Машенька" — кувалда. Или "стоматологические инструменты", которые они раскладывали во время допросов почти ритуально. Восемь месяцев он находился в Шебекино. После этого — СИЗО в Зарайске, к югу от Москвы. Там было что-то вроде "инициации" — то есть жестокое избиение. Однако после этого там было относительно спокойно. И дальше – в Старый Оскол.

Но потом начались медицинские проблемы. Там был майор "Солнышко". "Сегодня мы называем его "доктор Зло"", — говорит Олег Котов. ВИЧ-инфицированного заключенного они вытащили из камеры и бросили в комнату без окон, пока у него не началась пневмония, и через три дня он умер. "Он ушел от нас очень тихо". Другой повесился на простыне. Ему же однажды сказали, что он просто задохнется от своей "пневмонии". Однако в какой-то момент стало ясно: что-то не так. То ли это пневмония, то ли туберкулез, то ли что-то другое. Он подслушал разговоры врачей и понял, что это рак. Ему же об этом никто никогда не говорил. Лечения тоже не было. Но, по крайней мере, с тех пор его оставили в покое — вплоть до того дня в июне 2026 года.

Сначала выдали форму. Они должны были одеться. В тот день он уже едва мог сделать это самостоятельно — настолько был слабым. Потом всех заставили встать к стене: лицом к стене, расставленные ноги, руки на стене. "Мы все стояли там как дураки", — говорит он. Затем им на головы натянули тканевые мешки, связали руки и увели. Ехали час — как оказалось, в аэропорт. Там он уже едва мог стоять. Наконец-то полет. Затем еще одна поездка на автобусе. О том, что их будут менять, им никто не говорил. В какой-то момент один из мужчин предположил, что это обмен. Он от��етил: "Никогда в жизни, не будь дураком". Но так оно и было: это был день, похожий на сон.

"И вот я здесь теперь", — говорит Олег Котов. Он смотрит на маленький балкон перед своей палатой на втором этаже госпиталя, упершись руками в матрас. На балконе напротив мужчина с голым торсом и круглым животом наводит порядок. Сейчас на улице щебечут птицы и светит солнце. Ночью российские ракеты снова ударили по Киеву — в который раз. Через несколько дней Олегу Котову исполнится шестьдесят лет.

"Мы вызвали полицию", — говорит Светлана Котова, поднимая уголки губ, ��митируя улыбку. Она имеет в виду, что приедет сын из Харькова, полицейский. Младший находится в Западной Европе, он не успеет приехать. Она гладит своего мужа по редким волосам, он прижимается головой к ней, уголки его губ дрожат, глаза наливаются слезами, она прижимает его к себе. Они не виделись четыре года. Ежемесячно в течение этого времени она писала ему письмо. Два из ��их ее муж получил, что произошло с другими — никто сказать не может. Олег Котов говорит: "У меня нет обиды или горечи". Но у него есть одно желание: "Это зло должно быть побеждено".

В конце июля, семь дней спустя после нашей встречи, Олег Котов заснул и больше не проснулся".

[Всё забыть🇺🇦 @APLadchenko]

@OttoHansWolf Все теж саме, але заміни перець на кабачки. Спробуй😎

[Всё забыть🇺🇦 @APLadchenko]

@smirnova_zoa @SerSwatson @Elenaprostota При поступлении фактически - да. Набрал нужное количество балов - вперёд, неси документы куда хочешь. А вот дальше, во время учебы... 🤷

[Всё забыть🇺🇦 @APLadchenko]

@Engineer_Vasil @nata_kalifornia Якщо у цієї жінки - 45 це початок клімаксу, то звісно. У 50 її буде нудити від самої думки про секс

[Ksenia @Ksenia18370214]

Цей чоловік,жив біля мене ,він вийшов на працю, щоб грузити зерно❤️‍🩹
Також загинув водій 💔.
Хто хоче нашого хліба, уважно дивіться на це фото👇
Це ціна нашого хліба, і всім країнам , які досі лобизаються з кацапами, ви теж втопитеся в цій крові, лицем��ри😡