Nickolay Chernenko

Люблю путешествия,гаджеты & портативное аудио. Мечтаю увидеть Россию свободной европейской страной. Songwriter, Poet

[Друг человека @boris0630]

А что вы знаете про Сашу Невского?

[настоящий Низовцев @zimbru_khv]

Гостевой продюсер Антона Красовского очень старателен. Но это не помогает, когда зовёшь безумного гостя Германа Стерлигова

[настоящий Низовцев @zimbru_khv]

Мне нравится то, что пришло на смену нескончаемой ЛГБТ-пропаганде, экстремизму и Верке Сердючке на российском телевидении. Песня "Я люблю мать своего друга".
Показали в прайм-тайм, не ИИ.

Дети, ЭТО слушать можно!

(в реплаях пишите сколько секунд продержались. Я лично ровно 48)

[Соболь Любовь @SobolLubov]

Оказывается, это не AI, а реальный дом в Южно-Сахалинске. Мурал авторства https://t.co/j0fh61NY5E, адрес: Комсомольская, 233. Просто огнище. Каждый раз жалею, что так мало ездила по стране

[анечка @_metallover]

могу бесконечно есть квашеную капусту с маслом и луком

[БУРРИТОБЕК 🇷🇺 @wttc_en_ru]

Очень вдохновляющая история

[Кира @Psycholog1864]

В отличие от Древней Греции, где философия искала первоначала мира (физика) и строила идеальные модели государства, Рим сосредоточился на самом главном: как человеку сохранить добродетель, спокойствие и достоинство перед лицом несправедливости, тирании и неизбежной смерти .

[ЭХО @echofm_online]

Компания VK отчиталась о миллиардных убытках. Холдинг, которому принадлежат «ВКонтакте», «Одноклассники» и государственный мессенджер Max, работает в минус шестой год подряд

Ради чего в рунете убивают все живое —журналист-расследователь Андрей Захаров:

«В обычные годы это была унылая для широкой публики новость: холдинг VK отчитался о финансовых результатах в 2025 году. Но сейчас ее аудитория гораздо шире, ведь VK — главный бенефициар блокировок всего живого в рунете.

Итак, год жесточайшей борьбы с конкурентами (блокировки, загон людей в Max и реклама из каждого утюга) дал VK:

• выручка почти не выросла (159 миллиардов, всего лишь на 12 больше, чем в 2024);
• чистый убыток 25 миллиардов (в 2024 – почти сто миллиардов);
• выручка от онлайн-рекламы и пользовательских платежей почти не росла, несмотря на насильственное продвижение сервисов VK государством.

Если резюмировать унылые цифры: бизнес VK не рос, и все было бы хуже, если б VK не спасли за счет допэмиссии акций на сумму в 112 миллиардов рублей. Причем спасали свои же, родственные структуры».

Читать полностью:
https://t.co/do8jfOW39Y

Купить книгу Андрея Захарова «Русский киберпанк. Как Кремль и олигархи строят „цифровой ГУЛАГ“ — и кто этому сопротивляется» на сайте «Эхо Книги»:
https://t.co/ZhtPRjB8ib

[VиRUZ @virus_am71]

- Пока не доешь Венесуэлу, никакой Гренландии не получишь!

[Don Pu @brazzers_don]

Химические ловушки для воров посылок в США.

Там сейчас реальная проблема с воровством доставки. Потому что ее не вручают в руки, а по правилам, оставляют под дверью.

Вот и стали умельцы продавать такие ловушки желающим.

[Лиса #ПротивВойны @fanatism_hater]

В Питере хорошо

[Мрачный Турандот ™️ @Degos36174004]

А это полная версия блокбастера «Приключения охуевшего дегенерата в Швейцарии».
Живешь себе долбоебом, потом становишься суперзвездой мировых СМИ, номинируешься на «Оскар» за лучшую депортацию года, потом пьешь бояру на кухне и думаешь, и за что же они так со мной, суки

[Владимир Рыжков @Respublicanez]

«Родившись в навозе, они предпочитали задохнуться в нем, лишь бы не отступить от староотеческих преданий». (Салтыков-Щедрин)

[⭐️Oles Filonenko⭐️ @FilonenkoOles]

Делегация России прибывает на встречу с Трампом на Аляске

[Старая ведьма 🇮🇱 @girlfrommuseum]

- А если бы над еврейской религией так пошутили?
Евреи: подержи мое пиво!

[В'ячеслав Сікора @SIKORA_slava]

«МЫ РАССТРЕЛЯЛИ МИЛЛИОН ЧЕЛОВЕК НА ФРОНТЕ!..» (К 80-летию победы над Германией)

Из интервью писателя-фронтовика Виктора Астафьева.

Журналист: Неужели немцы воевали лучше, чем мы, русские?
Астафьев: Лучше! Во всех отношениях лучше!
Журналист: А как же мы войну-то выиграли?
Астафьев: Кровью. Большой. Большими жертвами.
Журналист: А разве можно великую войну выиграть только кровью и только мясом?
Астафьев: Оказалось, можно. В сорок первом году мы сдали в плен три миллиона, сдали регулярную армию! Кем мы воевали? Мы довоевались до того, что в сорок четвёртом году в окопах уже появились язвенники, какие-то кривоногие, криворылые, когда по четвёртому разу, после четвёртого ранения из госпиталя стали возвращать на передовую людей. Мы говорим о бесчеловечности – вот она!.. Только бог знает всю правду о нашей войне – настолько она преступна, настолько она кровава. Мы расстреляли миллион человек на фронте. Миллион! Это могут себе позволить люди, которые провели коллективизацию, стреляя налево и направо. Люди, которые двенадцать с чем-то миллионов держали за решёткой, придумывая им всякие преступления…

(Ссылка на видеозапись интервью в комментарии)

На фото Виктор Астафьев во время войны и полвека спустя.Астафьев замолчал, его взгляд, полный тягостных воспоминаний, устремился куда-то вдаль, словно он снова видел те дымные поля, пропитанные кровью. Журналист, затаив дыхание, ждал продолжения. Наконец, ветеран заговорил снова, его голос дрожал от едва сдерживаемой боли.

— Миллион, — повторил он, словно это слово жгло ему горло. — Миллион наших же, расстрелянных не врагом, а своими. За что? За то, что отступили, за то, что выжили, за то, что не смогли бежать под пулемёты без патронов. За то, что кто-то решил, что их жизнь — это просто цифра в отчёте. Мы гнали людей на смерть, как скот на бойню. Приказы были безжалостны: ни шагу назад. А за спиной — заградотряды, свои же, с винтовками наперевес. Попробуй отступи — пуля в спину. И это называли героизмом.

Он сжал кулаки, морщины на его лице углубились, словно вырезанные ножом.

— Мы не просто воевали с немцами, мы воевали с собой. С системой, которая не щадила никого. Коллективизация научила: человек — ничто, массы — всё. И на фронте это продолжалось. Я видел, как молодые ребята, вчерашние школьники, шли под огонь, потому что иначе — трибунал. Видел, как командиры, боясь за свои погоны, бросали батальоны в мясорубку, зная, что никто не выживет. И всё это ради того, чтобы в сводках написать: «выполнено».

Астафьев тяжело вздохнул, его глаза блестели от слёз, но он не дал им пролиться.

— А сколько мы потеряли в штрафбатах? Их же специально посылали на верную смерть. Считалось, что они искупают вину кровью. Какую вину? За то, что попали в плен? За то, что выжили в окружении? Мы не жалели ни своих, ни чужих. И всё это — под знаменем победы. Победа была, да. Но какой ценой? Мы утопили врага в нашей крови, но и сами захлебнулись в ней.

Он замолчал, и в комнате повисла тяжёлая тишина. Журналист не решался задать новый вопрос, чувствуя, что слова Астафьева — это не просто рассказ, а исповедь человека, который видел ад и нёс его в душе всю жизнь.

— И знаете, что самое страшное? — вдруг добавил ветеран, глядя прямо в глаза собеседнику. — Мы до сих пор не хотим говорить об этом. Мы славим подвиги, но молчим о преступлениях. А они были. И пока мы не признаем их, мы не поймём, что такое настоящая победа. Не та, что куплена кровью миллионов, а та, что учит нас быть людьми.

Астафьев откинулся на спинку стула, словно силы покинули он. Его слова, жёсткие, но правдивые, эхом отдавались в тишине, напоминая о цене, которую заплатил народ за великую, но такую горькую победу.