Voluntarist

Насилие – это не норма и не естественное явление для человека. Насилие – это болезнь и патология, которую необходимо искоренить!

[Voluntarist @voluntare]

Насилие – это биологическая проблема, а значит её можно решить

Сдерживание внутривидовой агрессии – это явление, которое открыл Конрад Лоренц и подтвердили многие другие учёные. В дикой природе оно свойственно видам с сильной врождённой вооружённостью и неспособностью избегать сородичей (из-за ограниченного ареала обитания или социального образа жизни). Ядовитая змея не укусит и даже не откроет свою пасть в сторону другой змеи. Ворон ворону не клюнет глаз. Волк оцепенеет при демонстрации сородичем уязвимых частей тела. Антилопа орикс не ударит острыми рогами по телу оппонента в сражении за самку. Даже у примитивной медузы сработает химический блокиратор, если под щупальца попадёт другая медуза, а не добыча. Когда агрессия угрожает выживанию, эволюция усиливает её сдерживатели.

Применимо ли это к человеку? Лоренц обозначил внутривидовую агрессию как главную угрозу для выживания человечества. И это не преувеличение – многие исследователи пришли к выводу, что с развитием технологий даже небольшие группы людей и отдельные личности получат возможность причинить человечеству непоправимый вред. Став самым вооружённым существом на планете, человек нуждается в самых сильных механизмах сдерживания агрессии. Но социальный и научный прогресс обогнал способность человека адаптироваться биологически. Конечно, как позже показал нейробиолог Джеймс Блэр, в норме у людей всё же присутствует механизм ингибирования насилия. В его основе лежит врождённый рефлекс отторжения к причинению вреда и наблюдению страданий других людей. Это важно для развития эмпатии и ненасильственной личности.

Люди не настолько жестоки, как может показаться. Изучив данные археологических раскопок и наблюдений за племенами, Дуглас Фрай и Брайан Фергюсон опровергли миф Пинкера о 15% погибших от убийств дикарей (это значение можно сократить до 2%), миф Шаньона про большую репродуктивную успешность убийц в племенах, а также миф Рэнгэма, что приматы, включая человека, являются прирождёнными убийцами. Кроме того, даже эксперимент Милгрэма и Стэнфордский тюремный эксперимент, якобы подтвердившие жестокость человека, уже были разоблачены. В первом подтасовали результаты, а второй вовсе был полностью постановочным.

Но ведь не у всех людей ингибитор насилия силён, верно? Конечно! В таком случае возникают черты психопатии – дефицит эмпатии, чувства вины и совести. Криминолог Мэтт ДеЛиси показал, что эти черты лучше всего предсказывают насильственную преступность. Они свойственны военным преступникам, как показало исследование Роберта Хаэра, и в целом эффективным солдатам, о чём писал подполковник Дейв Гроссман (лишь 2% людей могут убивать без психологического сопротивления). Даже в рабочих и деловых отношениях, по исследованиям Пола Бабьяка и Клайва Бодди, это ключевое объяснение травли подчинённых, обмана начальства и других злоупотреблений своими полномочиями. А психиатр Анджей Лобачевский обозначил психопатию как ключевой фактор в становлении авторитарных политических режимов.

Что же нам делать? Раз речь идёт о нарушении работы мозга, то необходимо прибегнуть к его лечению. Главным регулятором агрессии является нейромедиатор серотонин. Он же отвечает за ингибирование насилия у человека, как показали Дженифер Сигел и Молли Крокетт. Опыты на животных с применением препаратов, активирующих некоторые серотониновые рецепторы (в первую очередь 5-HT1A/1B), уже показали возможность устранения атакующей агрессии, не нарушая защитное и другое поведение. У людей воздействие на серотониновую систему тоже оказывает анти-агрессивный эффект. А некоторые исследователи и вовсе выдвинули смелые идеи, такие как терапевтическое применение психоделиков, способных устойчиво усиливать эмпатию и снижать агрессивность, и даже генной терапии, влияющей на серотониновую функцию и устраняющей насильственное и антисоциальное поведение на всю жизнь одним уколом.

Если вас заинтересовала эта статья, вы можете подписаться на нашу страницу, чтобы не пропустить новых публикаций, подробно рассматривающих все перечисленные здесь вопросы и практические способы борьбы против насилия!

[Voluntarist @voluntare]

Посмотрите этот классный ролик о том, что говорит наука о природе насилия и как насильственное поведение может быть излечено
https://t.co/KnaJdI6Efn

[Voluntarist @voluntare]

Как летучие мыши решили проблему халявщика без налогов и тюрем

Каждый раз, когда вы заводите с кем-нибудь разговор о добровольном обществе, вы неизбежно сталкиваетесь с главным козырем любого государственника: «А как же проблема безбилетника? Если людей не принуждать платить под угрозой дубинки или тюрьмы, все будут только пользоваться благами, а скидываться никто не станет! Все захотят быть халявщиками, и общество рухнет!». Звучит вроде бы логично. Только вот получается интересное дело: в природе проблема фрирайда была решена миллионы лет назад, причём абсолютно добровольно, без единого налогового инспектора и министерства принуждения.

Давайте посмотрим на один неожиданный пример – летучих мышей-вампиров. Жизнь у этих тварей уж точно не сахар. Они питаются исключительно кровью, а ночная охота на крупных животных – дело крайне непредсказуемое. Примерно треть колонии каждую ночь возвращается домой ни с чем. И тут вступает в игру жёсткая математика выживания: если мышь не поест три ночи подряд, она умирает от голода. Поодиночке этот вид просто стёрло бы с лица земли. А значит, им нужна была система страхования. И они её создали.

Когда удачливая сытая мышь возвращается в пещеру, она срыгивает часть добытой крови, чтобы накормить голодного соседа. Со стороны это может показаться мечтой социалиста – от каждого по способностям, каждому по потребностям. Но не нужно спешить радоваться за левых, потому что речь идёт не про общак, а про систему децентрализованной взаимопомощи, построенной на репутации.

И вот тут мы возвращаемся к аргументу любителей сильной руки. Что мешает какой-то ушлой мыши просто сидеть в пещере, жалобно пищать, собирать дань с соседей, но никогда не делиться своей добычей? Чем это для неё закончится?

Летучие мыши далеко не глупы. У них непропорционально большой неокортекс, отличная память, и они безошибочно узнают друг друга по голосу. Они практикуют строго адресное сотрудничество. Мыши не сливают ресурсы в абстрактный фонд, они инвестируют в конкретные социальные связи. Они запоминают, кто с ними делился, а кто зажимал добычу.

Если какая-то мышь только берёт, но не отдаёт, её социальный рейтинг падает до нуля. Соседи просто перестают испытывать к ней симпатию. В следующую неудачную для неё ночь, когда она будет умолять о еде, её вчерашние «друзья» просто отвернутся к стенке. Своим нечестным поведением эта мышь сыграет в ящик без какого-либо принуждения, мышиных судов и тюрем!

А теперь самое интересное. Как этот механизм работает на уровне нейробиологии? Перед эволюционным отбором не стояла задача изобрести описанную форму сотрудничества с нуля. Уже и так был мощнейший, идеально отлаженный химический контур – материнский бондинг (привязанность матери к ребёнку), который заставляет взрослую особь тратить колоссальные ресурсы на беспомощного детёныша и получать от этого удовольствие. Отбор просто взял и расширил этот механизм на неродственных особей.

Когда летучая мышь делится кровью с соседом или вычёсывает ему шерсть, её мозг заливает тот же самый коктейль из окситоцина и дофамина, как у матери при контакте с ребёнком. Окситоцин формирует глубокую привязанность и доверие, а дофамин подкрепляет это чувство мощным удовольствием от самого факта взаимопомощи.

Именно поэтому мыши, как и мы с вами, помогают друг другу не из холодного расчёта, а на эмоциях, которые также являются биологическим детектором обмана. Если партнёр играет в одни ворота, у вас просто перестаёт вырабатываться окситоцин в его присутствии. Привязанность рвётся и вам больше не хочется ему помогать.

Конечно, сейчас вы можете сказать: «Но ведь мы не мыши, у нас в обществе миллионы людей!». И вы будете абсолютно правы, ведь у нашего мозга есть биологический предел на количество поддерживаемых социальных связей. Только вот сегодня у нас есть инструменты (институты и технологии), чтобы масштабировать этот природный механизм хоть на всё человечество. Впрочем, это уже совсем другая история, о чём мы можем поговорить в будущих публикациях.

[Voluntarist @voluntare]

Как психология предсказывает поддержку войны

Споры о войне часто крутятся вокруг вопросов морали, права или геополитики. Однако очень интересный момент раскрывают современные психологические исследования: отношение человека к войне во многом определяется не аргументами, а его личностными чертами. Так, недавно в Британии было проведено исследование, показавшее, что поддержка войны тесно связана с некоторыми устойчивыми психологическими характеристиками, а не только с рациональной оценкой ситуации.

В первую очередь отметим, что важную роль играет так называемая ориентация на социальное доминирование (SDO) – склонность считать, что общество должно быть иерархичным, и одни группы людей заслуживают иметь власть над другими. Как оказалось, люди с высокими показателями SDO чаще поддерживают военные действия, потому что воспринимают мир лишь как арену конкуренции и борьбы за власть. Напротив, люди с низкими показателями SDO склонны к более эгалитарным взглядам: они чаще считают всех людей равными и поэтому менее склонны оправдывать насилие как инструмент политики.

На что ещё стоит обратить внимание, так это на жестокое обращение в детстве. Как известно, существует связь между пережитым в детстве опытом и отношением к вопросу насилия во взрослом возрасте. Соответственно, выяснилось, что люди, которые подвергались в детстве как эмоциональному, так и физическому абьюзу со стороны членов семьи, куда чаще склонны выступать в поддержку войны.

Не обойдём стороной и готовность подчиняться авторитету. Люди, обладающие крайне покорным типом личности, склонны примыкать к агрессивной политике государства, включая проведение войн. В их понимании нельзя выступать против авторитета и сеять бесполезные сомнения в мыслях людей. Напротив, люди с низкими показателями покорности авторитету и поддерживающие свободу выступать против него не склонны высказываться в пользу войны.

Наконец, не забудем о тёмных чертах личности. Как выяснилось, очень сильно с поддержкой войны связан садизм. Люди с данной чертой получают удовольствие от жестокости и причинения другим вреда, а потому крайне склонны выступать за насилие как метод решения конфликтов. Также поддержка войны свойственна личностям с психопатией, поскольку они эмоционально отстранены от других людей и не испытывают ничего плохого к тому, чтобы совершить насилие.

Всё это показывает, что выбор «за» или «против» войны не объясним одной лишь рациональной оценкой ситуации человеком. На практике часто происходит наоборот: сначала у человека есть какая-то психологическая установка, а уже только потом подбираются аргументы, которые будут в неё хорошо вписываться. Определённые черты личности ведут к тому, что человек начинает рационализировать военную агрессию, преувеличивая удобные для этого аргументы и игнорируя всё остальное.

С точки зрения либертарианства это особенно важно, поскольку если поддержка войны связана с личностными чертами вроде стремления к доминированию или психопатии, это ставит под вопрос саму идею передачи стационарному бандиту «монополии на насилие». Ведь в таком случае решения о войне будут отражать не объективную необходимость, а психологические искажения тех, кому была дана власть их принимать.

Интересно и то, что подобные установки тесно связаны с отношением к свободе и контролю в целом. Люди, принимающие насильственную иерархию как норму, чаще оправдывают не только внешнюю агрессию, но и внутренние ограничения – от усиления силовых структур до подавления гражданских прав. Наличие таких людей в обществе очень выгодно государству, поскольку даёт ему возможность беспрепятственно вводить авторитарные порядки.

Поэтому любые дебаты о войне – это не только спор аргументов, но и столкновение психологических типов. А значит, для достижения мира и свободы недостаточно просто «убеждать». Нужно понимать, какие психологические установки делают людей склонными оправдывать насилие, и работать именно с ними. Ведь пока в обществе есть достаточное количество людей, психологических готовых принимать войну, повод для её начала всегда найдётся.

[Voluntarist @voluntare]

Бессмысленность тюремного заключения и его альтернативы

Тюремное заключение часто считается главным ответом на насильственные преступления. Но если мы будем полагать, что нам в первую очередь важно не отомстить преступнику, а исправить причинённый им вред и предотвратить преступления в будущем, то действительно ли тюрьмы в этом нам помогут?

Криминологические данные показывают, что сама по себе изоляция редко исправляет преступника. Более того, длительное пребывание в тюрьме может даже увеличивать вероятность повторных преступлений после освобождения. Ведь тюрьмы лишь изолируют человека от социума, а не меняют его мотивацию, ценности и психические отклонения, которые стали причиной насилия.

Тюремная среда формирует враждебность к обществу. Человек попадает в искусственную систему, где агрессия, доминирование и принадлежность к криминальным группам и кастам часто оказываются более полезными навыками для выживания, чем сотрудничество и добровольные отношения. В результате государство вместо исправленного члена общества выпускает на свободу ещё сильнее деградировавшего насильника.

Есть и другая проблема – это мало чего значит для жертвы. Помещение виновного в камеру никак не компенсирует причинённый вред. Оно даёт символическое чувство возмездия, но редко когда реальное восстановление справедливости.

С либертарианской точки зрения логичнее будет система, ориентированная на компенсацию ущерба. Насильник должен не «отсидеть срок», а максимально возместить вред, который он причинил. Это может включать денежные выплаты, работу на какой-то компенсационный фонд или иные механизмы возмещения ущерба. В такой системе внимание смещается с наказания ради наказания на восстановление прав пострадавшего.

Очень важно будет вспомнить и про общественный остракизм. Во многих обществах до появления современных государств в негосударственных правовых системах репутация играла огромную роль. Человек, известный как агрессор или мошенник, сталкивался с отказом в сотрудничестве, найме, торговле и участии в общественной жизни. Такой человек лишался всего, если не хотел идти на уступки, и это куда страшнее просто риска попасть за решётку.

Но одних санкций недостаточно. В долгосрочной перспективе снизить уровень насильственных преступлений можно только работая с причинами насилия. Особенно важно обратить внимание на психические отклонения. Крупные исследования Мэтта ДеЛиси, Брианны Фокс и других криминологов показали, что черты психопатии, такие как отсутствие эмпатии и чувства вины, манипулятивное поведение и т. п., являются главной причиной совершения актов насилия и опосредуют влияние других факторов на это.

Насилие – результат нарушения работы нейробиологических механизмов, ингибирующих его, и с этим необходимо работать терапевтическими методами, включая применение различных фармакологических средств, усиливающих функцию ингибитора насилия, а в перспективе — генотерапии для достижения гарантированного эффекта на всю жизнь. Такой подход мог бы решать проблему насилия в корне.

Конечно, самые опасные и неисправимые насильственные преступники могут требовать изоляции для защиты окружающих. Но как говорит нам позиция уголовного нейроаболиционизма, такая изоляция должна проводиться в формате «карантина». Кроме невозможности жить в обществе, человек не должен оставаться без других прав и свобод, лишение которых всё равно ничего полезного не даёт, и не должен быть подвергнут влиянию неформальных тюремных иерархий. Также данная практика не должна восприниматься как что-то иное, кроме как временной меры, пока не будет найдено эффективное терапевтическое решение.

Если целью является снижение уровня насилия, то способы достижения этого нужно оценивать по результатам. А они всё чаще говорят, что компенсация ущерба, восстановительное правосудие, социальная ответственность и современные методы поведенческой коррекции способны дать больше пользы, чем запирание людей за решёткой. Наказание должно делать общество безопаснее. И если какая-то форма наказания десятилетиями не достигает этой цели, её нужно пересмотреть.

[Voluntarist @voluntare]

@BurnieSendersX @bryan_johnson Technically it will be hard to ban longevity therapies if biohacking becomes popular. How to forbid someone from making some gene therapy in basement lab if recipy is already known? Biohacking is the answer!

[Voluntarist @voluntare]

@foundmyfitness That's very nice result. Especially because this result applies to both proactive and reactive aggression and works for people from different social groups.
Although other dietary options should be considered too, like tryptophan or some micronutrient formulas.

[Voluntarist @voluntare]

@sociopathchan It's pretty logical to assume that positions giving power are very attractive for people who seeks power or other benefit despite consequences and harm. Again, research on corporate psychopathy distincts different profiles of managers: psychopathic and non-psychopathic.

[Voluntarist @voluntare]

Биохакинг и свобода проведения экспериментов над собой

В течение всей истории люди экспериментировали и проводили различные процедуры над собой. Они пробовали разную еду и медицинские средства, проходили через разнообразные ритуалы и т. п. В некоторых случаях подобное экспериментаторство даже имело существенную научную ценность. Так, в одной статье приводится 465 примеров, когда исследователи проверяли возбудители болезней, испытывали новые препараты или проводили ещё какие-то процедуры на самих себе. И хотя 8 из этих случаев закончились летальным исходом, что говорит о присутствии определённого риска в подобных опытах, подавляющее их большинство (89%) привели к положительным результатам – подтверждению выдвинутых ранее гипотез или получению ценных данных.

Конечно, сейчас к подобному экспериментаторству, да и вообще самостоятельному вмешательству в тело и здоровье человека существует негативное отношение. Огромную роль в этом сыграло государственное регулирование, которое ставит строгие ограничения на то, чем человеку можно заниматься, а чем – нет, зачастую настаивая и решая вместо обычных людей, что так якобы будет безопаснее. Государством было сделано всё, чтобы проведение биомедицинских экспериментов и процедур не проходило за границами одобренных им учреждений.

Впрочем, всё это не помешало существованию биохакинга. В первую очередь отметим, что многие средства для его осуществления очень распространены и никак не зарегулированы, будучи просто биоактивными добавками. Никто не сможет вам запретить, опираясь на актуальные исследования или книги по биохакингу, приобрести какие-нибудь витамины или ноотропы и принять их в указанных дозировках и указанным способом, а уж тем более редактировать свой образ жизни или диету, опираясь на экспериментальные данные или даже гипотетические предположения.

Однако на этом дело не заканчивается. Современные технологии позволяют организовывать в домашних условиях даже целые генетические лаборатории, и есть уже готовые решения для этого. Например, всего за 3000 долларов можно приобрести домашнюю лабораторию со всеми дополнениями для биоинженерии от «The Odin» (а учебные наборы для простейших опытов и вовсе стоят всего сотни долларов).

За инструкциями, что именно делать с такой лабораторией, тоже ходить далеко не надо – можно просто пошагово воспроизводить сделанное в различных исследованиях. Именно так поступил биохакер, ведущий ютуб-канал «The Thought Emporium», для исправления своей непереносимости лактозы – он просто воссоздал препарат генной терапии из опыта на мышах и испытал его на себе. Результат вышел отличный – всего одна пилюля даёт возможность свободно употреблять молочные продукты более, чем в течение года, не испытывая абсолютно никаких негативных последствий.

Учитывая, насколько сильно современная наука застряла в бесчисленных регуляциях и необходимости ждать государственного одобрения, иногда даже в течение десятилетий, биохакинг может дать толчок прогрессу в сфере биотехнологий, особенно если мы говорим о решениях, которые нужны людям здесь и сейчас, для лечения их болезней и различных состояний, приносящих дискомфорт, но не имеющих пока что достаточно эффективного решения среди одобренного и допущенного на рынок государственным регулятором.

Есть ли в этом опасность? Разумеется, среди занимающихся биохакингом иногда будут происходить нежелательные исходы. Но люди имеют полное право добровольно принимать на себя такой риск, а попытка ввести тотальный запрет на само-экспериментирование не будет оправданным, да и по большей мере вообще осуществимым.

Даже сейчас есть одобряемые виды деятельности, которые несут огромные риски, например, экстремальные виды спорта. И если человек может выбрать заниматься бейсджампингом, скалолазанием или мотокроссом, то почему он не может выбрать контролировать биохимические процессы своего организма, а то и редактировать свой геном?

[Voluntarist @voluntare]

В чём ошибаются биоконсерваторы

Наблюдая за научными достижениями, мы понимаем, что различные формы биологического улучшения человека, включая физическое, когнитивное, эмоциональное и даже моральное улучшение, больше не являются чистой фантастикой, а вполне себе могут быть реализованы на практике уже в ближайшем будущем. Однако есть и биоконсерваторы, которые считают такие технологии недопустимыми и выступают за очередные регуляции и запреты. И сейчас мы рассмотрим их аргументы, опираясь на материалы специалиста по прикладной этике Эммы Гордон и некоторые другие исследования.

Первый аргумент состоит в том, что достижения требуют усилий и развития, и именно этим они ценны. А если кто-то, например, взойдёт на Эверест не своими силами, а примет таблетку, от которой ему это не составит труда, то разве он не обесценит это достижение? Но мы можем заметить, что такая позиция игнорирует ценность результата, которая тоже может быть высокой. Например, если человек заинтересован в деле, требующем огромных знаний, то разве ему не стоит пройти когнитивное улучшение, чтобы быстрее эти знания освоить?

Второй аргумент, используемый биоконсерваторами против идеи биоусиления морали (усиления ингибитора насилия), состоит в том, что не имея «свободы грехопадения» нельзя совершить и по-настоящему хороший, моральный поступок, поскольку человека просто принудили так поступить и не более. Однако отметим, что такой критике почему-то не подвергают традиционное моральное улучшение, такое как воспитание и обучение, хотя оно тоже уменьшает способность человека действовать аморально. Кроме того, биоусиление морали может давать больше способности и свободы действовать морально человеку, имеющему дефицит такой способности.

Третьим идёт аргумент «гиперагентства», по которому улучшение человека даёт не только выгоды от больших способностей, но и проблемы от большей ответственности. Получение сверхсил ведёт к взрыву ответственности перед собой, близкими и обществом, чем снижает качество жизни. Но важно понимать, что даже при фиксированных способностях мы всё равно можем в любой момент легко столкнуться с необходимостью нести большую ответственность, чем имеем прямо сейчас, и тогда выгоды от больших способностей перевесят ответственность, созданную ими.

Четвёртый аргумент обозначает человеческую природу как ценную саму по себе, делая вмешательство в неё обесценивающим человека. Но можно ли приравнивать ценность человека к его природе? Если кто-то, например, примет препарат, временно улучшающий его способности, то он на это время разве станет менее ценным и в меньшей степени человеком, чем мы сами?

Пятый аргумент критикует улучшение человека как нечто, уничтожающее его аутентичность. Только разве преследование кем-то желания улучшить себя не является тоже проявлением его аутентичности? Кроме того, даже сейчас мы часто меняемся, например, мы можем отрастить бороду, завести ребёнка, или излечить плохое зрение. Но мы же не считаем такие действия нарушением нашей аутентичности.

Наконец, самым частым со стороны биоконсерваторов является аргумент неравенства. Предположим, кто-то радикально улучшит свои когнитивные способности. Это же возвысит его над другими людьми в вопросах дохода, планирования и других. Хоть он и выиграет от этого индивидуально, в обществе это приведёт к ещё большему неравенству. Да и наверняка доступ к технологиям улучшения тоже будет неравен, ввиду чего улучшенные элиты смогут злоупотреблять своим положением. А значит такие технологии попросту стоит запретить.

Однако есть одно улучшение, которое не увеличивает, а даже снижает неравенство – это биоусиление морали (ингибитора насилия). С её помощью можно будет избежать злоупотреблений со стороны улучшенных людей, так как обладая лучшей моралью они не станут пользоваться своим положением во вред другим. Также нельзя обращать внимание только на риски, которые несут технологии, стоит учесть и приносимую ими пользу. Иначе придётся запретить многие технологии, которыми мы пользуемся прямо сейчас.

[Voluntarist @voluntare]

Закаливание характера или травма на всю жизнь?

Существует традиционное мнение: мальчику необходимо «закалить» свой характер, чтобы он вырос в полноценного мужчину и был готов к жизни. И следуя этой позиции, а то и вовсе просто используя её как оправдание насилию, некоторые отцы-абьюзеры намеренно причиняют вред своим сыновьям. С этой формой насилия её жертвы сталкиваются в самом раннем возрасте, а потому будет важно её рассмотреть.

В основе такого подхода лежит убеждение, что мальчик должен вырасти жёстким, нечувствительным, агрессивным и доминирующим, а любые проявления уязвимости, эмоциональности и мягкости якобы делают его слабым и неспособным выжить в социуме. Однако в недавней статье, опубликованной на сайте Psychology Today, хорошо отмечается, как подобное «воспитание» на самом деле лишь причиняет серьёзный ущерб психическому и эмоциональному развитию ребёнка.

Методы, которые используются для такого «закаливания», включают физические «наказания», психологическое давление, унижение и запугивание. Ребёнка могут принуждать к участию в агрессивных или болезненных активностях, поощрять драки или чрезмерно жёсткий спорт типа бокса, восточных единоборств и даже американского футбола. Одновременно от него требуют подавлять эмоции – особенно страх, грусть и привязанность. Мальчика учат не плакать, не жаловаться и не проявлять слабости, формируя у него установку, что чувствительность – это нечто постыдное. Эти практики могут сопровождаться прямыми указаниями на то, каким должен быть «настоящий мужчина».

Важно понимать: подобные действия не могут быть оправданы «благими намерениями» ещё и по той причине, что на практике они часто используются абьюзером сугубо в личных интересах, как метод контроля и доминирования над членами семьи. Сын может использоваться как инструмент – например, чтобы укрепить власть отца, оказать давление на мать или передать следующему поколению те же установки и модели поведения, делающие насилие неотъемлемой чертой семьи. Также отцы-абьюзеры склонны разрушать важную в психологическом развитии и чувстве безопасности связь между сыном и матерью.

Последствия подобных действий для эмоционального развития ребёнка являются очень глубокими. Постоянное подавление чувств приводит к тому, что он перестаёт распознавать собственные эмоции и эмоции других людей. У него снижается способность к эмпатии, возникают трудности с саморегуляцией и выражением переживаний. В дальнейшем это может проявляться как эмоциональная отстранённость, неспособность строить близкие отношения и вспышки неконтролируемой агрессии.

В итоге мальчик может начать идентифицировать себя с агрессором и перенимать его модель поведения. Он лишается способности строить здоровые отношения, сам становится жестоким и передаёт эту жестокость дальше, следующим поколениям, что формирует замкнутый цикл насилия и травматического опыта. Либо же он подавляет себя, что приводит к тревожности, депрессии и низкой самооценке. Нередко оба исхода смешиваются в той или иной степени. И это только снижает, а не повышает социальную адаптированность ребёнка.

Кроме психологического вреда, подобное обращение может приводить и к физическим последствиям – травмам, хроническому стрессу и связанным с ним проблемам со здоровьем. И даже если ребёнок не является прямой жертвой физического насилия, само наблюдение за агрессией в семье уже оказывает разрушительное воздействие на его психику и здоровье.

Поэтому можно сделать лишь один вывод: «закаливание» через насилие не имеет ничего общего с заботой или воспитанием. Это форма злоупотребления властью домашним тираном, которая разрушает личность ребёнка и даже усугубляет проблему насилия на уровне всего общества. Подобные практики попросту несовместимы со свободным ненасильственным обществом, и они должны быть полностью заменены моделями воспитания, основанными на уважении, эмпатии и развитии эмоциональной устойчивости не через подавление чувств.

[Voluntarist @voluntare]

When considering against the total record, the idea that 15% of prehistoric populations died in war is not just false, it is absurd. There is no support here for war as an expression of innate human tendencies, or a selective force driving human psychological evolution.

[Voluntarist @voluntare]

Как биохакинг становится всё более доступным и актуальным

В последние годы биотехнологии начали стремительно спускаться с уровня крупных корпораций и университетов, обладающих миллиардными бюджетами и выдающимися учёными, на уровень обычных энтузиастов. То, что ещё недавно требовало огромнейших вложений и государственных разрешений, сегодня может быть создано даже одним человеком.

Совсем недавно случился очень яркий кейс – история австралийского разработчика Пола Конингема, который, столкнувшись с терминальным раком у своей собаки, решил не полагаться исключительно на традиционную медицину в виде химиотерапии и операций, которые уже и так проводились и не дали результата. Используя открытые инструменты, включая всем известный ChatGPT, геномное секвенирование раковых клеток, заказать которое ему обошлось в $3000, а также различные ИИ-модели для анализа генетических данных, он запустил создание персонализированной мРНК-вакцины под конкретную опухоль. Какой же получился результат? Существенное уменьшение опухоли и заметное улучшение состояния животного!

Конечно, во всём этом процессе ему помогали учёные, лаборатории и ветеринары. Но ключевой момент в другом – инициатива, а также выбор направления разработки и её координация исходили от частного лица, не имевшего до этого даже особых знаний в данной сфере. Более того, сам разработчик отмечал, что главным препятствием оказались вовсе не технологии, а регуляторная бюрократия: получение разрешений от государственных органов на то, чтобы испытание препарата на собаке было «легальным», заняло больше времени, чем его разработка.

Именно на этом моменте возникает фундаментальное противоречие современности. С одной стороны, мы имеем экспоненциальный рост доступности знаний и инструментов. Сегодня всего один человек с ноутбуком, не являющийся даже специалистом, может анализировать геномные данные, моделировать белки, проектировать терапию, а то и вовсе координировать разработку препаратов и проведение экспериментов. Однако, с другой стороны, медицина является одной из самых зарегулированных сфер. И чем дальше, тем сильнее растёт бюрократический барьер входа: нужны лицензии, множественные испытания, процессы одобрения, стоимость которых может составлять десятки и сотни миллионов долларов, даже если разработка терапии была копеечной.

В результате возникает парадокс: технологии с каждым днём стремительно демократизируются, а доступ к их применению – наоборот, централизуется и берётся под крайне жёсткий контроль. И биохакинг в этом контексте перестаёт быть просто «экспериментами на себе», проводимыми какими-то непонятными фриками. Он становится реакцией на системные ограничения и искусственные преграды. Люди начинают искать обходные пути, потому что официальная система либо слишком медленная, либо слишком дорогая, либо вообще не предлагает никаких решений.

Очень хорошим примером будет история биохакера, ведущего ютуб-канал The Thought Emporium, который самостоятельно разработал и успешно протестировал на себе генную терапию для устранения непереносимости лактозы, опираясь просто на данные из исследования на мышах. Как можно видеть, индивидуальные биомедицинские вмешательства, даже такие серьёзные, как генная терапия, уже возможны вне институциональной медицины. Кстати, отметим, что конкретно в случае непереносимости лактозы она до сих пор не предлагает никаких решений с долгосрочным эффектом, только обычные таблетки, которые нужно принимать ежедневно и в больших количествах.

Конечно, у этого всего есть риск допущения ошибок и побочных эффектов. Но это вина текущих регуляций, являющихся тормозом для инноваций. Ведь как ещё действовать, когда институциональная медицина бросает на произвол судьбы? И история с вакциной для собаки показывает главное: барьер входа в биотехнологии падает. А значит, в ближайшие годы мы увидим всё больше случаев, когда небольшие команды, а то и вовсе одиночки будут создавать решения, конкурирующие с фармакологическими корпорациями. И если регуляции в сфере медицины не будут ослаблены, последние в итоге останутся просто не у дел.

[Voluntarist @voluntare]

Микронутриенты против насилия

Существует много различных веществ, которые требуются нашему организму для здорового функционирования и могут быть использованы в лечении различных нежелательных состояний. Разумеется, некоторым исследователям также стало интересно, можно ли применить микронутриентную терапию (микроэлементы, минеральные вещества и витамины) для исправления насильственного поведения, особенно в раннем возрасте. И сейчас мы рассмотрим некоторые из успешных опытов в этом направлении.

В первую очередь посмотрим на исследование австралийских учёных 2017 года, которые решили применить такой подход в исправлении поведения чрезмерно агрессивных мальчиков. Их выборка состояла из 32 детей и подростков возрастом от 4 до 14 лет, которые хотя бы в течение последних 6 месяцев вели себя насильственно. В самом начале 86% из них демонстрировали высокие уровни агрессии по тесту CAS-P, заполняемому их родителями. Им был назначен приём смеси витаминов B6, C и E, биотина, хрома, пиридоксаль-5-фосфата, селена и цинка в течение 4 месяцев. В результате только у 32% участников сохранились высокие показатели агрессии, тогда как все остальные продемонстрировали значительные улучшения в поведении. Притом результат распространялся не только на домашние условия, но и на поведение в школе, а побочные эффекты были минимальными.

Особое внимание стоит обратить на американское исследование, проведённое на 207 пациентах с насильственным или деструктивным поведением. Для каждого из них, в зависимости от результатов анализов, разрабатывались собственные микронутриентные решения, состоящие из той или иной смеси уже упомянутых ранее веществ, а также цистеина, марганца, метионина, кальция, магния, витаминов B3, B12 и других. В итоге 76% участников полностью прошли 4-месячный курс приёма данных средств. Среди них в группе, демонстрирующей насильственное поведение, оно существенно сократилось у 92% пациентов, а в группе с деструктивным поведением – у 88%. Впечатляющие результаты!

Проводились также исследования на агрессивных детях с синдромом дефицита внимания и гиперактивности. В одном из них 40 детей принимали смесь магния и витамина B6 в течение 8 недель, что привело к снижению агрессивности и улучшению общего состояния. Также в другом исследовании на 96 детях аналогичный результат показал приём жирных кислот «омега-3» и «омега-6» в течение 6 месяцев.

Ещё несколько исследований Калифорнийского университета с применением формулы из 12 витаминов и 11 минералов, во многом пересекающейся с уже ранее упомянутыми веществами (но также имеющую в составе витамины A и K, тиамин, рибофлавин, ниацин, железо, йод и другие), тоже продемонстрировали существенные успехи. Например, к 40 агрессивным детям и подросткам, которые принимали такую формулу в течение 4 месяцев, на 47% реже приходилось применять дисциплинарные меры в школе, чем к 40 детям, не принимавшим её. Схожее исследование на 402 заключённых взрослых в свою очередь показало 38% результат.

Как мы видим, микронутриентная терапия может быть очень эффективной в сокращении насильственного поведения. Притом особенно хорошо она показала себя в том случае, когда разрабатывалась в зависимости от состояния организма конкретного насильственного индивида. Вместе с этим она крайне безопасна и не грозит серьёзными побочными эффектами. Поэтому такой подход к решению проблемы насилия, хоть он и требует создания многокомпонентных формул, никак нельзя обходить стороной.

[Voluntarist @voluntare]

Почему некоторые частные компании причиняют вред

Существует одно интересное исследование по теме корпоративной психопатии. В нём 346 австралийских работников прошли опрос, в котором оценивали своих руководителей (менеджеров) на психопатичность по тесту PM-MRV, притом они могли оценивать как текущих, так и предыдущих руководителей, ввиду чего в сумме была дана оценка 567 индивидам. По результатам опроса менеджеров разделили на нормальных, дисфункциональных (частично психопатичных) и психопатичных.

Сам тест включает в себя стандартные для оценки первичной психопатии пункты, такие как поверхностное обаяние, лживость, манипулятивность, грандиозное мнение о себе, отсутствие сожалений касательно причинения работникам вреда, хладнокровность, отсутствие эмпатии и нежелание брать на себя ответственность (перекладывание вины за собственные ошибки на других). Кроме психопатичности менеджеров оценивалось и то, была ли деятельность компаний с теми или иными менеджерами социально и экологически ответственной, полезной для местного общества и лояльной к наёмным сотрудникам.

Из 567 менеджеров 292 были оценены как нормальные, 132 как дисфункциональные и 143 как психопатичные. Такой высокой доле психопатичных индивидов среди менеджеров (аж 25%), сильно превышающей общественную (всего 1%), не стоит удивляться, поскольку подобные должности, предоставляющие человеку власть над другими, сильно привлекают психопатов и дают им возможность полноценно раскрыть свои жестокие способности. Сейчас же нам стоит обратить внимание на то, как компании с теми или иным менеджерами ведут свою деятельность.

В случае нормальных менеджеров подавляющее большинство респондентов (89,3%) оценивало деятельность компании как социально и экологически ответственную. Однако этот показатель падает до 66% при наличии дисфункциональных менеджеров и до 52,5% в случае психопатичных менеджеров. Также 85,8% респондентов оценивало деятельность компании как приносящую пользу местному обществу, если в ней работали нормальные менеджеры. Для компаний с дисфункциональными менеджерами этот показатель падает до 75%, а в случае психопатичных менеджеров и вовсе до 55,1%. Кроме того, большинство респондентов (79,6%) были согласны с тем, что компания ведёт себя лояльно к работникам при наличии нормальных менеджеров, однако этот показатель падает аж до 23,7% при наличии психопатичных менеджеров. Это подтверждает, что корпоративные психопаты абсолютно не заботятся о тех, кто работает с ними или под ними. Стоит ещё отметить, что в случае нормальных менеджеров 82% респондентов чувствовали признание за хорошо проделанную работу, однако при наличии психопатичных менеджеров об этом заявляли лишь 24,8% респондентов.

Можно увидеть, насколько сильно такие параметры, как социальная и экологическая ответственность, принесение пользы местному обществу и лояльность к работникам со стороны компании зависят от психопатичности её менеджеров. Кроме того, в рассматриваемом нами исследовании давалась оценка именно первичной психопатии, а её проявление, как известно, сильно связано с дисфункцией механизма ингибирования насилия, ввиду которой индивид перестаёт испытывать внутреннее сопротивление и отторжение к причинению вреда другим людям. И проблема «плохих» компаний вряд ли будет решена до тех пор, пока на их руководящих должностях находятся личности с такой патологией. Она, несомненно, нуждается в терапии и искоренении из общества.

[Voluntarist @voluntare]

With humanity in its present cultural and technological situation, we have good reason to consider intra-specific aggression the greatest of all dangers ... we shall perhaps succeed in finding remedies if we investigate the chain of its natural causation.

– Konrad Lorenz

[Voluntarist @voluntare]

Почему физические «наказания» к детям абсолютно недопустимы

Так называемые физические (телесные) «наказания» или порка – варварская практика применения насилия к детям с целью изменить их поведение. К сожалению, всё ещё существуют родители, считающие такую практику допустимой, а то и абсолютно нормальной. Также она поддерживается некоторыми общественными деятелями ультраконсервативных и авторитарных взглядов, например, американским психологом Джеймсом Добсоном. Как он считает, одних мягких методов воспитания недостаточно – их необходимо смешивать с причинением детям боли за неподчинение и оспаривание авторитета родителей, поскольку это лучший метод предотвращения плохого поведения. Кроме того, авторитарное воспитание детей, по его мнению, должно способствовать сохранению общественного порядка и предотвращению социальных волнений наподобие тех, которые происходили в США в 1960-х годах. Наверняка большинству людей позиция Добсона покажется крайне жестокой, вводящей в заблуждение, варварской, неадекватной, а то и вовсе бредовой. Впрочем, мы всё же рассмотрим конкретные аргументы против применения насилия к детям.

В первую очередь необходимо отметить, что телесные «наказания» попросту не работают. Мы намеренно пишем в кавычках, поскольку жестокие родители используют слово «наказание» для маскировки своего насилия, чтобы избежать обвинений в том, что они открыто поддерживают причинение вреда детям. Так вот, вместо установления родительского авторитета порка лишь демонстрирует родительскую слабость и эмоциональный срыв. Также анализ 75 исследований, проведённых на 161 тысяче детей, демонстрирует, что физические «наказания» не устраняют нежелательное поведение, но и приводят к 14 значительным негативным последствиям:

– Ухудшению способности к моральным рассуждениям;
– Повышенной детской агрессивности;
– Повышенному антисоциальному поведению;
– Усилению деструктивного или вредного поведения, направленного на других людей или предметы;
– Усилению симптомов тревожности или депрессии;
– Проблемам с психическим здоровьем ребёнка;
– Ухудшению отношений между родителями и ребёнком;
– Снижению когнитивных способностей и ухудшению успеваемости;
– Снижению самооценки;
– Большей вероятности стать жертвой физического насилия;
– Антисоциальному поведению во взрослом возрасте;
– Проблемам с психическим здоровьем во взрослом возрасте;
– Проблемам со злоупотреблением алкоголем или наркотиками во взрослом возрасте;
– Поддержке насилия к детям во взрослом возрасте (здесь будет уместно ещё раз вспомнить о Добсоне, которого тоже в детстве избивали).

Последствия физических «наказаний» являются аналогичными тем, которые возникают ввиду травмы, вызванной некоторыми другими типами детского опыта – физическим и эмоциональным насилием, пренебрежением, сексуальным насилием, домашним насилием и наличием психических заболеваний в семье. Также исследования показали, что, когда дети сталкиваются с вредным опытом, они становятся сверхчувствительными к эмоциональным реакциям других людей, так как некоторые из них, например, злость, начинают ассоциироваться с последующими плохими действиями. У детей, подвергшихся физическим «наказаниям», мозг начинает работать тем же образом, что и у детей, подвергшихся другим формам насилия. Кроме того, негативный детский опыт может увеличивать риск возникновения некоторых физиологических проблем, например, ухудшения мышечного метаболизма.

Наконец, некоторые исследователи считают, что карательная политическая позиция, включая одобрение войны как инструмента национальной политики и смертной казни, является последствием насильственного воспитания. Те, кого в детстве избивали, запугивали и пристыжали родители, и кто не справился с соответствующими психологическими проблемами с помощью психотерапии, склонны переносить свой детский гнев на политические взгляды и другие группы людей. Существует мнение, что широкая практика жестоких методов воспитания детей в Германии начала 20-го века сыграла немалую роль в последующем росте количества сторонников нацистских взглядов.

[Voluntarist @voluntare]

Отвечаю на комментарий к моему посту о психопатии от @ishrafnspir, который меня ещё и сразу забанил (видимо, побоялся критики): в любой социальной группе серьёзные акты насилия совершаются лишь подавляющим меньшинством людей, и это факт, доказанный многочисленными исследованиями.

Размер этого меньшинства, конечно, может быть разным в различных социальных группах, и это на многое влияет. Но это всё ещё всегда меньшинство!