u

she/her

[u @bluepinkyong]

🌹❤️

[NCT 127 @NCTsmtown_127]

태용이가 시즈니에게

여러분 안녕하세요! 너무 오랜만이라 미안해요.
작년 생일 때처럼 여러분들에게 편지를 쓰려고 했는데 하고 싶은 말들이 너무 많네요. 다 담을 수는 없을 것 같지만 제 마음은 전해질 거라고 믿어요.

#HAPPYTAEYONGDAY
#태용 #NCT #NCT127

[⭐️Oles Filonenko⭐️ @FilonenkoOles]

Этот человек по имени Мохамедом Бзик, он живёт в Калифорнии, и эта девочка, которую он держит на руках, умерла через несколько дней после того, как была сделана фотография, тоже на его руках. Она не была его дочерью. Она была одной из десяти детей, которые умерли под его опекой. Потому что Бзик — приёмный отец, и он принимает только детей в терминальной стадии жизни, чтобы они не умирали в одиночестве.

Родился в Триполи в 1954 году, перед тем как уехать из Ливии, бегал марафоны. В 1978 году въехал в Соединённые Штаты по студенческой визе и там остался. Живёт в Азузе, в одном из тех пригородных городков Лос-Анджелеса, где снуют грузовики и где дома имеют безликий вид, сгруппированные, не привлекая внимания.

В 1989 году познакомился с Доун Роу, которая уже была приёмной матерью с начала восьмидесятых, они поженились и начали принимать детей вместе. В 1995 году приняли решение посвятить себя исключительно детям с терминальными заболеваниями, тем, кого никто не хотел.

Интересно, каков был тот самый момент, когда двое людей садятся на кухне и решают открыть свой дом для детей, которые умирают, и как принимается это решение — без протоколов, без ничего, что его зафиксировало бы, и тем не менее оно организует остаток жизни.

Первая девочка, которая умерла в их доме, была в возрасте одного года, с спинальной миелодисплазией, часть позвоночника росла у неё снаружи кожи. Она умерла 4 июля 1991 года, пока Мохамед принимал душ, а Доун готовила ужин; он вспоминает, как вышел из ванной и обнаружил врачей в своей гостиной. Он плакал три дня.

С тех пор он принял около восьмидесяти детей, десять из них умерли на его руках. Округ Лос-Анджелеса, четыре миллиона жителей, звонит ему, когда нет никого больше. Его называют отцом последней инстанции.

Многие приезжают без имени — рождаются в больницах, и их бросают, семьи не дают им имён, и в документах пишут «Младенец-мальчик», «Младенец-девочка». Мохамед даёт им имена, придумывает имя до того, как они умрут.

Имя ничего не стоит, четыре слога, но этот жест, когда имя даётся, решает, будет ли ребёнок, который проживёт три недели, существовать как личность или как административная запись.

Его биологический сын Адам родился с остеогенезом несовершенным и карликовостью, сломал почти все кости в теле. Доун умерла в 2015 году от лёгочного заболевания, и с тех пор Мохамед продолжает в одиночку, он может заботиться только об одном ребёнке за раз. Когда в 2017 году журналист из Los Angeles Times зашёл в его дом, он ухаживал за шестилетней девочкой с микроцефалией — слепой, глухой, с косолапостью, вывихами бёдер, не двигала ни руками, ни ногами, у неё были судороги. Он принял её в семь недель от роду, и ему сказали, что она проживёт несколько месяцев. Он держал её во время приступов и говорил с ней, хотя она не слышала.

Я знаю, что она не может слышать, знаю, что не может видеть, но я с ней разговариваю, у неё есть чувства, она человек.

В 2016 году у Бзика диагностировали рак толстой кишки, он попросил у врача отсрочку: я не могу оперироваться пока, у меня дома терминальный ребёнок и мой сын-инвалид, некому больше о них позаботиться. В больнице, лёжа на койке в одиночестве, он сказал, что впервые понял, что чувствуют дети, о которых он заботится. Если я в таком возрасте боюсь, то каково им. Он лёг под нож и продолжил.

Бзик — практикующий мусульманин. Его история стала международной в феврале 2017 года, как раз когда Трамп подписал исполнительный указ, запрещающий въезд в Соединённые Штаты гражданам семи стран с мусульманским большинством, Ливия была одной из них. В том же месяце в Азузе единственным приёмным отцом во всём Лос-Анджелесе, готовым взять к себе домой терминальных детей, был ливийский мусульманин.

Хоть моё сердце и разобьётся, сказал он однажды, смерть — часть жизни, я с ними до конца, утешаю их, люблю их, хочу, чтобы они чувствовали, что у них есть семья, что у них есть кто-то. Что они не одни.

[Anish Moonka @anishmoonka]

She was supposed to attend a Daniel Craig film premiere in London that weekend. Instead, she was in a Belfast hospital with 39 separate injuries. She was 29 years old.

Winnie M Li was a Harvard graduate and a George Mitchell Scholar who had co-produced a short film shortlisted for an Oscar. She flew to Belfast for a conference. The day before she was supposed to fly home, she decided to squeeze in a solo hike through a forest park on the western edge of the city. A 15-year-old boy followed her in and raped her in broad daylight.

She later said she went from being a confident woman to a ghost, with PTSD and depression so severe she had to give up her film career. Her attacker was sentenced to 8 years. He was out in 4.

Hiking had been one of her great joys before the attack. It took years before she could do it alone again. In 2009, she forced herself to backpack through Southeast Asia for three months, trying to find the person she used to be. Five and a half years after the assault, she sat down and started writing about what happened to her. Her novel Dark Chapter, built from her own experience, won a major literary prize. Her second novel was fought over by five US publishers and picked by The New York Times for their book club. She co-founded a festival in London dedicated to conversations about sexual violence, and earned a PhD from the London School of Economics studying how survivors use their voices to reclaim their stories.

And every year, on the exact anniversary of the worst day of her life, she goes on a solo hike. In her own words: to remind herself that beauty still exists, and she can enjoy it.

This year was year 18. She walked the Southwest Coast Path along England's coastline, and the photos show her smiling on a cliff in Cornwall. After 17 years of doing this, she said the nausea and anxiety on the anniversary are finally gone. That took 17 years, but she got there.

I have nothing to add to her story except this. If you are in the middle of your own recovery and it feels like it will never end, her 18 years of annual walks say otherwise.

[Richard Sanders @PulaRJS]

Why is Israel still in FIFA?

It has slaughtered Palestinian footballers by the hundreds, and tortured and murdered the national team's medical advisor.

[Движение «Весна» 💚 @vesna_democrat]

😱 16-летний политзаключенный Арсений Турбин, осуждённый на пять лет за распространение листовок, похудел в СИЗО на 17 килограммов. Ранее стало известно, что его избивают сокамерники

Ирина Турбина, мама 16-летнего политзаключённого Арсения, встретилась со своим сыном в московском СИЗО-5 «Водник». По её словам, за время нахождения в изоляторе Арсений похудел на 17 килограммов — сейчас он весит 52 килограмма.

«Вчера Арсения взвешивали, его вес сейчас 52 кг, а поступил он в СИЗО с весом 69 кг. Арсений говорит, что он старается есть, но часто бывает нет аппетита, так как сильно переживает из-за того, как с ним поступили в ситуации с уголовным делом и из-за того, где он сейчас находится», — сообщила Ирина Турбина.

8 октября мама Арсения рассказала о травле её сына в СИЗО. Ирина сообщила, что Арсения избил его сокамерник. Кроме того, его близкие опасаются, что у него отбирают еду, так как он попросил больше не присылать ему продукты. Из-за психологического и физического насилия политзаключённый начал бояться за свою жизнь.

В июне Арсения Турбина приговорили к 5 годам колонии. Поводом для его задержания летом прошлого года стали листовки с текстом «Тебе нужен такой президент?», которые он раскладывал по почтовым ящикам соседей. По версии силовиков, Арсений якобы решил вступить в легион «Свобода России».

Чудовищные условия, с которыми Арсений столкнулся в СИЗО, — недопустимы и бесчеловечны. Арсений Турбин должен быть немедленно освобождён, а все причастные к его несправедливому политическому преследованию — наказаны.

[🦎 @bigmonstas]

free all women. justice for all women. may all women of all ages across the globe live to experience feeling free, safe, secure, loved, protected, valued and respected

[Ami 🧚🏽‍♀️ @AmiKK30]

Hope all SA victims from Palestine, Sudan, Congo, South Korea, India and everywhere around the world get justice and may their abuser never know peace.

[Nour Naim| نُور @NourNaim88]

🚨BREAKING: Dozens of casualties arrive nonstop at Al-Aqsa Martyrs Hospital in Deir el-Balah following the Israeli massacre in neighboring Nusseirat refugee camp central #Gaza Strip

[Free Palestine @bitterarab]

Nothing is endearing about this burn this fucking world to the ground right now man

[Dr. Anastasia Maria Loupis @DrLoupis]

Crimes against humanity but still no arrests.

[Censored Men @CensoredMen]

🇵🇸🇮🇱 Aid was dropped into Gaza and witnesses say Israel opened fire at them while they were going to get it.

"At least 104 Palestinians killed and 760 wounded" according to Al Jazeera.

Massacre.

Crimes against humanity don't get clearer than this.

[Dr Myriam François @MyriamFrancoisC]

You’re fine with this you f-g monsters - this is deliberate starvation of children. There are trucks FULL of food meters away. Israel is blocking them. Israel is deliberately killing these children through starvation. And you lot are still quiet about this?

[El Norte Recuerda @Vanessid]

I just saw a child whose legs were shredded into ropes of gore, hanging from the rubble of a bombed building. I’ve seen some evil shit on this app but to tweet this after tonight’s massacre in Rafah…

[Dalia Hatuqa🪬🤌 @DaliaHatuqa]

As someone who fought the IVF battle, I feel this with every fiber of my being. I watched this heart-wrenching video of a mom cradling her dead child in Gaza. She says she endured a total of 580 injections in her journey to conceive him through IVF. She asks for his forgiveness.

[Quds News Network @QudsNen]

Female #Palestinian ex-prisoner Malak Salman hugs her mother after eight years behind Israeli prison bars.

Salman was released tonight together with 38 other prisoners as part of a prisoner swap deal between the Palestinian resistance and the Israeli occupation.

[5hahem @shaTIRED]

i feel so disoriented like how don’t they understand the parallels occurring here?

[Arnesa Buljušmić-Kustura @arnesa_kustura]

This is really tough to watch and to swallow. There is no remorse here. They laugh as they discuss the people they killed, the young girls they raped. It’s horrific.

This documentary was done by an Israeli filmmaker Alon Schwarz. It’s called “Tantura”.

[Jalal 𓂆 @JalalAK_jojo]

Journalist [Ig: Motaz_Azaiza] posts absolutely horrific Instagram stories reflecting the ongoing carnage in Gaza every moment over the past 2 weeks.

Two hours ago, he posted this, as he rushed to save the lives of children targeted in Israeli airstrikes.