@Forvarovsky96@ervinhels@stas_satori так лул, вроде сняли его. конечно попробует задним числом пробраться через суд, но какие у нас суды мы по делу яблока знаем
@shaitan_bivan ну а зачем голосовать, если ничего не получишь? условно, на выборах в гд мы выбирали и получили (пизды конечно, но получили). а если мы будем выбирать принимать ли тот же плутон в солнечную систему, то в чем наши плюсы от выборы "да" или "нет"?
@Maverick_road костечка, вы съебали из страны, а мы не можем. другие страны в каком-то смысле тоже поддерживают войну, покупая нефть у россии, принося деньги в казну. получается, быть гражданином страны Н - тоже преступление?
Явка — 29% ХАХАХАХАХАХАХХА. А теперь почитайте, пожалуйста, до конца.
"Мы разочаровались...", "Не предам свои принципы, не буду способствовать этому цирку своей явкой".
Мы как гражданское общество — дети. Только дети могут обижаться, когда игра не по правилам, когда трудно и сложно, и не получается что-то с первого раза. Только дети надувают щечки и отходят в сторонку, удаляясь от проблемы, источника раздражения. Вы начитались классиков, которые в своем рвении поддеть царей, сочиняли бунтарские стишки, а их и оценивали по достоинству как детей, радушно по-отечески журя. Ссылками, работой, опалой, критикой, ну то есть как ребенка: не хочешь есть суп — не получишь мороженое. И мы все ошиблись, ища вдохновение там. Но те примеры не соответствуют новой действительности.
Мы все воспитаны детьми и сами детьми стали. Нам нужен отец, батя. Доренко был не прав, когда сказал, что России нужен брат-солдат, который защитит. России нужен отец. И чем более он абьюзивен, тем больше к нему привязанность и любовь. Да, такая больная, извращенная любовь к насильнику. Ведь это принимающая смиренная и всепрощающая любовь.
Меня в детстве топил собственный дед, а я на следующий день снова смотрел на него завороженными глазами, и с мечтой стать таким, как он. Ведь это мой дед, моряк, заслуженный мужчина, великий человек для семьи. Но только спустя три года терапии уже за 30 лет я понял, что это был пиздец, что это просто попытка убить ребенка. И этому необходимо сопротивляться.
Мы не просто молодое общество, мы искалеченные безотцовщиной дети. А до того, как нас выкинули, у нас был опекун — СССР, который не любил нас, но стращал. Затем хватило сил от него избавиться, а дыра, та пустота — незаполненное пространство недолюбленности — сохранилась.
Все эти вбросы, гонения наблюдателей, все фальсификации — все это направлено лишь на то, чтобы еще чуть подольше остаться с папой, да, плохим, бьющим, но родным. А уходить от него, сепарироваться — это очень страшно. За этим последует неизвестность, смута, ощущение уходящей почвы под ногами: так происходит со всеми, кто встает на тропу изменений в своей жизни, где человек признает, что только он отвественен за все, что происходит в его жизни.