Что, если на самом деле любовь предназначена всем, кроме меня? А во мне ее так много именно затем, чтобы мне ее хватило на всю мою неприкаянную жизнь? Чтобы я растрачивала ее на всех и ни на кого?
Я обожглась о молоко, теперь дую на воду. Осторожничаю. Сердце вдруг екает, а я ему тут же «ты только не люби его, пожалуйста, не ломай это, и себя, на всякий не сломай»