Nous sommes cette génération qui ne reviendra pas.
Nous avons grandi avec des chaussures couvertes de poussière, des genoux écorchés et un cœur pressé.
Non pas pour regarder un écran,
mais pour finir le goûter et courir dehors — là où la seule chose importante était un ballon et quelques amis.
Nous étions ceux qui rentraient de l’école à pied.
Parlant fort ou rêvant en silence,
l’esprit déjà tourné vers le prochain jeu, la prochaine aventure,
entre un trou creusé dans le sable et un secret chuchoté derrière un coin de mur.
Un bâton pouvait devenir une épée.
Une flaque se transformait en océan à conquérir.
Nos trésors étaient des billes, des images à collectionner, des petits bateaux de papier.
Et le ciel, notre seule limite.
Nous n’avions pas de sauvegardes, seulement des souvenirs dans la mémoire et sur les pellicules photographiques.
Les photos se touchaient, se respiraient, se gardaient dans des tiroirs —
aux côtés de lettres écrites à la main,
de cartes postales des grands-parents,
et de dessins colorés que les parents conservaient comme des bijoux.
Nous appelions « maman » celle qui soignait nos fièvres.
Et « papa » celui qui nous apprenait à faire du vélo.
Il n’en fallait pas plus.
La nuit, sous les couvertures,
nous parlions à voix basse avec le frère dans le lit voisin,
riant de bêtises,
craignant qu’un adulte entende et éteigne ce petit monde de complicité.
Cette génération s’en va, peu à peu,
comme une photographie qui perd ses couleurs,
mais que personne ne veut jeter.
Nous nous éloignons en silence, emportant une valise invisible :
l’écho des rires dans la rue,
l’odeur du pain encore chaud,
des courses insensées,
et cette liberté qui ne connaissait pas les notifications.
Nous étions des enfants quand il était encore possible de l’être.
Et peut-être que c’est là notre plus grande fortune.
США - удивительная страна. Здесь человек может тридцать лет платить налоги, стричь газон по линейке, улыбаться кассиру в магазине и при этом жить в двух шагах от момента в вечерних новостях: 75-летний мужчина сорвался.
В 2013 году в Техасе жил себе пожилой кореец Чонг Ким, 75-ти лет. Возраст уже такой, когда организм каждое утро просыпается со звуком старого шкафа, а единственное желание: чтобы никто его не трогал и не доставал. Старость (все там будем). Тишина, таблеточки по расписанию, кресло-качалка на патио и чай в термосе.
Прямо надо ним, на втором этаже поселилась молодая пара с собакой.
Здесь и начинается та самая бытовая история, которая звучит сначала как анекдот, а потом внезапно заканчивается двумя трупами и пожизненным сроком.
Потому что соседи сверху повадились сбрасывать отходы собачьей жизнедеятельности с балкона вниз. Прямо ему на патио. Не случайно, не разок, не "ой, простите". Месяцами...
Человек пытался говорить с соседями, просил, ругался. Его игнорировали с тем особым молодым высокомерием быдла, которое считает, что старик снизу существует исключительно для декорации.
Однажды утром дед снова наступает в свежую собачью кучу. Тут, видимо, внутри него что-то тихо щёлкнуло, как в старом электрощитке. Он берёт пистолет и стреляет соседке, злорадствующей с балкона, прямо в башку. Потом поднимается наверх и отстреливает её парня, который пытался сбежать.
Дальше всё прозаично: суд, присяжные. Убийство с отягчающими.
Пожизненное без права на досрочное освобождение.
Самое жуткое здесь, помимо стрельбы, это как долго человек может терпеть мелкое ежедневное унижение, которое всем вокруг кажется ерундой. Ха-ха, собачка. Ха-ха, старик злится. Ха-ха, ну покапало немного.
А потом внезапно оказывается, что у человеческой психики нет мигающей красной лампочки с надписью "Осталось три дня до катастрофы".
Поэтому мораль тут скучная, взрослая и абсолютно неэффектная:
Если человек месяцами просит прекратить делать какую-то гадость, то лучше прекратить. Потому что никому ещё не удавалось угадать, где именно у другого человека заканчивается терпение.
P.S. Кстати, собака под раздачу не попала.
со страницы "Стальное Перо"
редактура моя
КАК ПРАВИЛЬНО ПИТЬ ВОДКУ.
Перво–наперво, в морозилку укладывается несколько перемен рюмок. Ибо, вопреки распространеннейшему заблуждению, замораживать надлежит не водку, а рюмки! Водку следует только лишь охладить, градусов до десяти–пятнадцати. Дверца холодильника вполне подойдёт. И, естественно — водка должна быть хорошей, ибо косорыловка… Ничто ей не поможет.
Далее, ставим варить картошку. Но не абы какую! Картошка, сваренная в чуть подсоленной воде, непременно должна быть рассыпчатой и — душистой! Все остальные варианты мы с презрением отметаем…
Пока картошечка варится, надобно подготовить селёдку. Обязательно — очень жирную, бочкового пряного посола. Аккуратненько чистим, лишаем костей абсолютно, режем на ломтики, и — укладываем на селёдочницу (удлинённо–овальную тарелочку с высотой бортов около 6–9 мм). Разложив её так, чтобы создавалось впечатление практически целой рыбёшки, сверху густо покрываем её тончайшими полуколечками репчатого лука (белого и красного), после чего сбрызгиваем (мало–мало, но так, чтобы на каждый кусочек попало) постным маслом (подсолнечным. И упаси вас Боги взять рафинированное! Только пахучее! Только!). Тем временем картошечка почти поспела, но есть ещё время разложить по мисочкам солёные грибочки (опята, лисички, рыжики), и солёные же огурчики. Предостерегаю – именно бочковые солёные! Не маринованные! Весьма не повредит мелко–мелко порезать укропчику, петрушки, по вкусу – сельдерея или лука–порея, положив нарезанное в отдельную большую мисочку и хорошенько перемешав.
Естественно, что накануне была куплена сметана. На рынке! Густая! То, что называется – ”ложка стоит”… Это – основа для получения вкуса водки. Остальные (по желанию) закуски могут подаваться не раньше, как только после третьей рюмки. Закурить (опять же по желанию) – тоже.
Итак… Кладём на тарелочки варёную картошку. Вилкою каждую картофелину чуть надламываем посередине, и кладём поверх сметану. Щедро посыпаем смесью зелени. Достаём ледяные рюмки, водку, и – производим налитие. Провозгласивши что–либо соответствующее, дружно опрокидываем оные рюмки.
А вот тут – самое интересное: порядок закусывания! (ибо от этого многое зависит) Следует поступать так: поставив рюмку, наколоть ломтик–два селёдки (непременно прихватив лучка), отправить в рот, и — начать медленно жевать. В это время отламывается кусочек картофелины (со сметанкою, с зеленью), и – туда же. То бишь – в рот. Далее – кусочек свежайшего, душистого чёрного хлеба. Пожевать, проглотить.
И — вот тут–то и проявится настоящий вкус водки, какой он должен быть! После того уже можно огурчика, грибочка или повторить чего–то предыдущего — это уж куда вилка протянется. Ибо препятствовать мыслью тут — не надо! Организм — он мудр подсознательно, и сам разберётся, куда руку с вилкою направить…
Никита Вознесенский
“Киевская рыбалка” (с)"