сейчас буквально решается моя судьба на дальнейшие пару месяцев и все, что мне нужно сделать – это поговорить с батей
а я уже третий день не могу написать ему
я не виделась с мамой и собакой чуть больше 4 месяцев, терпела научницу, не спала больше суток, много плакала, моя тревожность на пике своих возможностей
я просто хочу поговорить, не о приколах, не о том, что я смотрела на ютубе и не о том, как проходила сессия
я перестала общаться с 99% людей, которые окружали меня последние 4 года
о своих переживаниях я вообще могу теперь рассказать никому, потому что появилась пропасть между мной и человеком, который значит слишком много
и я не понимаю, почему
меня съедают мои мысли
ощущение, что все то время, с февраля по июнь, я с головой погрязла в новостях, дипломе и ежедневных/ночных тренировках, не было времени для того, чтобы оставаться наедине с собой и думать слишком много
а сейчас я наедине с собой и мне страшно
перестала писать в твиттер, потому что выговаривалась «близким друзьям»
перестала писать в инсте, потому что удалила почти всех из близких
начала писать в телеграмме, писала обо всем
а сейчас снова нет ощущения, что я хочу писать о своих переживаниях для всех, кто есть там
Я объясню разницу с 1990-ми.
В 1990-е было очень тяжело, но был свет в конце туннеля, и он был с каждым годом все ярче и ярче.
Сейчас мы опять в туннеле, только света нет и навстречу нам с погашенными фарами несётся поезд. Причем несётся на полной скорости. Но его пока не видят