Магистерские степени по экономике и исследованию операций, двадцать лет опыта финансового моделирования, и все равно я каждый раз выбираю самую медленную очередь в Trader Joe’s.
Почему-то с некоторой издевкой воспринимается титул Мао «Великий кормчий», а ведь «кормчий» это буквально κυβερνήτης, отсюда и губернатор (рулевой/кормчий на латыни), и кибернетика и K8s.
The skies they were ashen and sober;
The leaves they were crisped and sere
The leaves they were withering and sere;
It was night in the lonesome October
Of my most immemorial year
Я устроил чемпионат мира по философии на своем телефоне. Отобрал 32 величайших философа, разбил на пары и с помощью Gemini нагенерировал подкасты, где они спорят о бытии, свободе воли и прочих вопросах.
Все споры основаны на оригинальных текстах. Кант атакует категорическим императивом, Сократ душит вопросами, Гегель несёт какую-то ахинею в центре поля, но судьи засчитывают ему диалектическое преимущество.
Сейчас идут четвертьфиналы. Августин апеллирует к высшей инстанции, Шопенгауэр считает участие в турнире ошибкой, а Диоген отказывается выходить из бочки на пресс-конференцию.
С нетерпением жду, кто же выйдет в финал, учитывая, что часть участников отрицает объективную истину, другая — свободу воли, а есть и такие, которые подвергают сомнению реальность этого чемпионата.
У меня зазвонил телефон. Звонили с незнакомого номера, я поднял трубку. Мужской голос спросил кто я такой. Такого вопроса я не ожидал, и спросил, а ты кто такой? Мужской голос грязно выругался, и я повесил трубку.
Спустя пару минут телефон снова зазвонил, с другого незнакомого номера. На этот раз это была женщина. Она назвала меня по имени, и спросила, знаю ли я Дага Джонсона. Я ответил, что понятия не имею, кто это. «Не ври», закричала она, «ты звонил ему по Фейстайму 17 сентября, ты ебешься с Дагом?!»
К такому повороту я был не готов, поэтому снова повесил трубку. Тут меня осенило: в сентябре у меня в Эирбнб жил какой-то странный чувак, который сломал мне сушилку, требовал заменить матрас на пружинный, и звонил, чтобы я помог ему залогиниться в Нетфликс.
Пока я вспоминал, женщина позвонила снова и затянула литанию про еблю с Дагом. Я объяснил ей, что Даг ебался только с Нетфликсом, а я ему подсказывал. Она была несколько разочарована.
Потом я позвонил агентке, которая привела этого Дага. Оказалось, и Даг, и его жена крепко бухают, и периодически жена звонит агентке, обвиняя ее в том, что она хочет увести у нее Дага.
Я положил трубку и задумался.
За многие годы эмиграции меня подозревали во многом. В шпионаже, в уклонении от налогов, в принадлежности к Республиканской партии. Но ни разу — в однополой связи с канадским алкоголиком.
Обиднее всего было другое. Жена Дага поверила в измену без колебаний. А в то, что взрослый мужчина не может сам войти в Нетфликс, ей пришлось поверить через силу.
Я ее отчасти понимаю. В каком-то смысле я был близок с Дагом. Я знал его пароль.
Мертвый лист упал на колено Сопи. Это была визитная карточка Дедушки Мороза. Дедушка всегда ласково относится к аборигенам Мэдисон-сквера и аккуратно каждый год дает им знать о своем приближении.