Wellness-отель через дорогу предлагает целое психоделическое меню: грибы и камера сенсорной депривации, камбо-церемонию (слизь древесной лягушки втирают в кожу, ты блюешь, потом наступает просветление), и вишенкой на торте, 5-Meo-DMT; это дрянь покруче аяуаски, молекула, которую добывают из яда жабы, живущей в пустыне Сонора.
По законам Мексики это проходит как старинный обряд, и оттого совершенно легально. 5-Мео-ДМТ одно из самых мощных веществ, психонавты говорят о полном растворении в абсолюте, мистическом опыте, единстве с миром, потере своего эго.
Ревью преимущественно положительные, правда, публика описывает экспириенс нью-эйджевским слогом. А то, что на рекламных плакатах ДМТ у них фигурируют такие гиганты мысли, как Майк Тайсон и Тони Роббинс, заставило меня насторожиться.
Но главное, я слишком дорожу своим эго, такого эго, как у меня, не сыщешь нигде.
Пересматривал недавно Матрицу, заметил, что Вест там играл одного из сионских мудрецов во второй и третьей части; оказывается, он еще и опубликовал несколько статей о том, как этот фильм критикует капитализм.
В ноябре зачем-то подписался на MasterClass, посмотрел пару видео и забросил. На днях вспомнил и начал смотреть лекции Корнела Веста о философии. Вест, внук пастора-баптиста - американский аналог Жижека или Деррида, знаменитый философ, но никто точно не знает, в чем именно
просто решил устроить себе Βίοι παράλληλοι, одновременно на пробежках и прогулках с собакой слушаю лекции проф Зубова, он у меня placeholder до того, как начнется новый месячный план на Spotify, и аудиокниги возобновят там дозволенные речи.
#13 How the World Really Works by Vaclav Smil
Безостановочный перечень фактов про джоули, тонны и урожаи, Смил, очевидно, вдохновлялся Херкимеровым справочником полезных сведений из рассказа О. Генри. Если слухи о том, что Билл Гейтс - рептилоид, верны, то понятно, почему он большой почитатель Смила.
Первая книга 2026 - «После Северного полюса» Эрлинга Кагге, история о том, как он с другом на лыжах добрались до Северного Полюса без поддержки, переплетенная с историями других полярных исследователей. Стиль у Кагге простой, если не сказать примитивный, но похоже, это нарочно,
#12 Thoughts in Solitude by Thomas Merton. Томас Мертон (1915–1968) был монахом-траппистом в Кентукки, и несмотря на обет молчания, ухитрился написать несколько десятков книг, папа Франциск называл его в числе авторов, сильнее всего повлиявших на него. «Размышления в одиночестве» (1958) - сборник полуэссе/полумолитв на темы медитации и отшельничества. К концу жизни Мертон написал несколько книг о схожести католицизма и дзена. Погиб он нелепо - от короткого замыкания в Бангкоке, вдали от своей кентуккийской кельи. Я думал найти в книге больше мистической теологии, по которой Мертон считался специалистом, но “Размышления» довольно скучны и однообразны.
РИО СЕКРЕТО
Сегодня я ездил смотреть подземную реку (наземных на Юкатане нет) Рио-Секрето, и компанию мне составили шесть человек, которых иначе не встретил бы никогда. Две канадские пары и одна американская: техасцы, франко-онтарийские молодожёны двадцати семи лет, знакомые с детского сада (проклятие или благословение маленьких городков), впервые в жизни выбравшиеся за пределы Канады, пара из Торонто — ему двадцать один, ей двадцать пять, у неё четверо детей плюс один общий. Объединяло всех одно: никто никогда не слышал про майя. Кристальный образец публики «всё включено», для которой полуостров начинается у шведского стола и заканчивается у бассейна.
Меня, впрочем, занимало другое — как Рио-Секрето сводит концы с концами. Народу тут занято, как при дворе небольшого монарха: отдельный человек на шаттл, на ресепшен, на выдачу каждого из видов снаряжения, гиды, ресторан, и все удовольствие стоит девяносто долларов с носа - прямо как в Риме, где на каждую мелочь полагался свой раб: один объявлял время, другой помнил имена гостей, третий пробовал еду на яд.
Сама пещера отличная. Она умудрилась оставаться незамеченной пару миллионов лет, а нашли её случайно в 2006-м: майя-охотник гонялся за игуаной на обед, но вместо игуаны провалился под землю, обнаружив огромную нетронутую полость, уходящую на десятки километров, часть юкатанского карста, который образовался после того, как тут упал астероид, попутно уничтожив динозавров. Динозаврам не повезло, зато теперь мы можем наслаждаться турами за $89 (обед и безалкогольные напитки включены).
Гид, девушка из Веракруса, повела нас вниз. Пещера наполовину сухая, наполовину затопленная водой; в этот момент выяснилось, что половина группы не умеет плавать.
Место подаётся как эко-туризм, поэтому к обычным заклинаниям «не трогайте сталактиты» прилагалась проповедь: вода уходит в общий водоносный слой, любое загрязнение оборачивается засухой, а соседние частные резорты типа Xcaret динамитят пещеры и жрут воду цистернами. Дежурная критика капитализма, которая в нынешней Мексике звучит примерно отовсюду. Капитализм, тем не менее, сопровождал нас в виде фотографа (камеры и телефоны в пещере запрещены); фотки продавали на выходе — сто долларов пакет или тридцать пять за штуку.
Но держало меня под землёй другое. Я люблю пещеры, да и как не: я невысок, плотен, у меня борода, в другой жизни меня бы звали Гимли. Плюс вся родня по материнской линии - сплошь шахтёры. Мне постоянно снятся пещеры и лабиринты, так что при любой возможности я лезу вниз. Лучшее случилось, когда мы погасили фонари: настала полная темнота и тишина, какой наверху не бывает.
И в этой темноте я поймал себя на странном желании — не выходить отсюда.
ЧИЧЕН-ИЦА: ШЕСТЬСОТ СВЕРХУ
Меня надули еще до того, как я доехал до Чичен-Ицы. Трое индейцев с бейджами, на которых было написано «Министерство туризма штата Юкатан», на вид лица вполне официальные, продали мне билет на шестьсот песо дороже официальной цены под предлогом того, что билеты часто раскупают и не нужно будет стоять в очереди. Наценка вышла наглая, почти в два раза выше официальной цены. Но я не разозлился, мне было даже весело, как элегантно меня развели. Был понедельник, несезон, автобусов на стоянке раз-два и обчёлся — и очереди, скорее всего, просто не было. Так что проверить, за что именно я заплатил, невозможно. Может, мне и правда сэкономили время, а может, экономить было нечего.
На главную пирамиду Чичен-Ицы, Эль-Кастильо, не пускают, после того, как оттуда ебнулся пожилой турист: её обнесли канатом, можно только фотографировать и ходить кругами. (В Паленке и Коба, где подьем страшнее - лезь, пожалуйста. Хотя, может, до первого упавшего туриста). Внутри Кастильо спрятана пирамида поменьше, а в той — тронный зал с каменным ягуаром, выкрашенным красным, с глазами из нефрита; его так и держат замурованным в самой сердцевине, как матрёшку. В другой пирамиде поменьше лежит забальзамированный верховный жрец, очень знакомая история.
Чуть в стороне стоит круглая башня — обсерватория. Майя следили из неё за небом и особенно за Венерой: окна прорезаны так, чтобы ловить планету в крайних точках её пути. Венеру они считали важнее всего, вели её 584-дневный цикл с поразительной точностью и по нему назначали праздники, жертвоприношения и даже войны. Тут же тянется длинный помост, сплошь покрытый высеченными черепами — рядами, сотнями; счёт убитым здесь вели аккуратно.
Вообще, эта история, что майя были невинными овечками по сравнению с ацтеками-наци, не выдерживает критики. Взять хотя бы главный колодец-сенот, давший городу имя: «Чичен-Ица» означает «у устья колодца». В начале прошлого века его вычерпали и достали золото, нефрит и кости сотен людей, которых туда бросали. А в 1967-м рядом нашли запечатанную цистерну с останками больше сотни детей. Анализ ДНК показал: все жертвы были мальчиками, от трёх до шести лет, многие — родные братья, много близнецов, и все местные. Их приносили в жертву, чтобы пошёл дождь и не подвёл маис. Маис, увы, в итоге все равно подвел: город, по основной версии, погубила засуха. Дождь, ради которого всё это затевалось, в какой-то момент просто перестал лить (сидя под тропическим ливнем, в это верится с трудом).
День был жаркий, так что я два раза выжимал рубашку. А потом небо без предупреждения раскрылось, и хлынуло так, будто колодец заработал в обратную сторону, хотя возможно, у одного из туристов в сторонке вырезали сердце и принесли в жертву.
Туристы со всего света фотографировали пирамиду и фотографировались сами. Вдоль дорожек торговцы продавали величие в виде сувениров: обсидиановые черепа, ягуары, пернатый змей размером с брелок, casi gratis, почти даром. Мой любимый персонаж - Хищник в уборе воина-майя. Чистая культурная апроприация, а может быть и нет: «Хищника» ведь и снимали в Мексике. Машина, которая уже никого не убивает, но прекрасно зарабатывает.
СЕНЬОР ДЖОН СПАЛ
В Вальядолиде я бывал много раз: это приятный городок с разноцветными домами и сенотом прямо в центре, но в этот раз я ехал с конкретной целью посетить Casa de los Venados, «Дом оленей». Это полудом-полумузей: старинный колониальный особняк XVI века, который в начале двухтысячных купили состоятельные американцы и восстановили. Дом огромный, под полторы тысячи квадратных метров, с бесконечными комнатами. Хозяин, некий сеньор Джон из Орегона, годами свозил сюда народное искусство со всей Мексики и собрал больше трёх тысяч предметов. Они повсюду — в спальнях, в коридорах, в ванных, буквально везде.
Беда в том, что мексиканское народное искусство, при всём его богатстве, страшно однообразно. Одни и те же мотивы — деревья жизни, катрины, цветастые алебрихе, скелеты ко Дню мёртвых - попадаются в любом туристическом месте тысячами, и в какой-то момент это начинает утомлять. Поэтому дом выглядит не столько музеем, сколько очень большим прилавком на рынке ремёсел, mercado de artesanías. Перебор по всем фронтам. Впрочем, главное, что это нравится сеньору Джону.
Сам дом — как насекомое в янтаре. С одной стороны, он бережёт всю эту коллекцию. С другой — на нём намертво отпечатался ремонт начала двухтысячных: тёмное дерево, тяжеловатая мебель, раковины и унитазы того же времени. Всё это уже само по себе памятник эпохи. Но в целом мило. Вход, кстати, за добровольное пожертвование, и держится всё, по сути, на энтузиазме одного человека.
Когда я пришёл (около четырех), хозяин спал: видимо, сиеста. Обычно он сам водит гостей, но в тот день мне достался веселый служитель-майя, гид из него был неважный. Говорил в основном про своего сеньора Джона и про то, как дорого всё это содержать, про сами экспонаты почти ни слова.
Зато, как настоящий майя, под конец рассказал кое-что по делу: про нагуалей и про алюшей — маленьких духов, которые стерегут мильпу (поле), пока хозяина нет.
А вот обед был отвратителен. Я взял тако с кочинита-пибиль, это были худшие тако в моей жизни. В Мексике быстро привыкаешь к тому, что еда почти всегда прекрасна, так что случай уникальный. Хотя я мог и догадаться: заведение называлось «Viva México», стены были украшены портретами революционных героев, живописно осыпанная штукатурка: все возопияло о месте только для туристов. А когда я заглянул в уборную, там было откровенно грязно и по стене полз таракан. Таракан в Мексике дело житейское, но тут всё было как-то совсем запущено. После этого я поехал домой. Так закончился этот день.
Я, как и Трамп, доктор Моро и Эпштейн тоже хотел бы иметь собственный остров. Мне кажется, это базовое мужское желание - завести остров, посадить там пальмы, построить виллу.
Андре Менье, наследник шоколадной империи, в 19 веке купил самый большой остров в мире - Антикости 1/3
Я, как и Трамп, доктор Моро и Эпштейн тоже хотел бы иметь собственный остров. Мне кажется, это базовое мужское желание - завести остров, посадить там пальмы, построить виллу.
Андре Менье, наследник шоколадной империи, в 19 веке купил самый большой остров в мире - Антикости 1/3
У меня зазвонил телефон: звонили из справочника «Кто есть кто в Америке». Я снял трубку из того же любопытства, с каким трогаешь языком больной зуб - наверняка будут разводить на бабки, но все же было интересно.
Доброжелательный женский голос сообщил, что они рассмотрели мою кандидатуру и решили, что я этого достоин. Тут я вспомнил, что месяц назад получил от них сообщение в Линкедин с этим предложением и сказал что да, мол, интересно.
Собственно, он и был Линкедин премиум до того, как появился Линкедин; строчка «включен в Кто есть кто» заключала биографии сенаторов и учёных и была знаком касты, браминской священной нитью. Я был уверен, что жанр скончался вместе с бумажными энциклопедиями и что в интернете каждый сам себе достойный кандидат.
Потом включился рефлекс. В Америке быстро привыкаешь, что если тебя хвалят, готовься к тому, что за это придется заплатить. Однако вначале меня обстоятельно расспросили о фактах биографии: где родился, учился, чего достиг. Как Йозеф К, я выложил всё, с готовностью, которая задним числом кажется чрезмерной.
Катарсис наступил, когда женщина на том конце воображаемого провода начала свой sales pitch; и тут я задумался, бросить трубку или все же заплатить двадцатку за премиальные услуги (грамоту в рамке, чтобы повесить в офисе), раз я уже потратил так много времени. Мы помолчали. Потом я сказал, что платить не буду, так и быть, удаляйте меня из скрижалей. Она, кажется, немного обиделась - мол, мы тебя вносим по совокупности заслуг. На том и расстались. Похоже, они строят теплого лампового конкурента LinkedIn, попутно зарабатывая на тщеславии.