Я хочу, чтоб ты снял с меня лишнее, - это почти клаустрофобия,
И где-то там переходим на личности, и я уже голая.
Я хочу, чтобы ты снял меня с вешалки, я словно кукла не нужная,
Вот наступит зима и тогда - снежки, а пока лужи
Дошла до края, зашла за край
Но знай — теперь я оживаю
Раны заживут, все не навсегда
Реки оживут, в них вернется, вернется вода
В них вернется, вернется вода
Мне безумно жаль, что не оправдываю надежд
Двери и стены вновь, мысль затянет за ней на дно
Не нужна любовь — когда рыдаю, её полно
Ты оживший бред, сон и реальность тут заодно
Подожди ещё, подожди ещё
Там, где храбрые подростки только в цинковых гробах, Там
, где дыры прозябают в несогласных головах, Там
, где искренние чувства, глупая слабость, считают Там , где
мыслительные люди ежедневно пропадают граните эпитафия Стокгольмский синдром и православная мафия
Находишь, искренне так ценишь, потом теряешь
Сперва огонь горит в глазах — свет искры
Затем, как пес, зализывая раны, лечишь
Пепел в твоих словах, которые были защищены любовью
Оставит привкус на губах горького, похоже,
Вода течет, сыплется песок сквозь пальцы
Какое-то ебейшее моральное бессилие от буквально всего: где жить – непонятно, чем заниматься – непонятно, что дальше – непонятно. Какое-то отсутствие будущего просто заебало невероятно.