теперь я открыто могу сказать что мне нужен человек
я не хочу быть одна
я не выношу одиночество
я хочу быть кому-то нужной
я хочу чувствовать себя любимой
теперь я наконец-то этого не отрицаю
и полностью отбросила всю защиту
и это пиздец как уязвимо признавать
и очень страшно
и помимо этого очень многое у меня про свободу, спокойствие, легкость
для меня это было самое легкое и полезное задание
но с одной стороны кажется что я не знаю что делать чтобы попасть в нужную мне точку
а с другой стороны я уже проделала огромный путь и многое уже присуще мне
после вчерашней группы многое собралось в единую картину
я стала лучше понимать какая я сейчас, в каком направлении двигаюсь и чего мне не хватает
больше всего мне не хватает близких людей и глубокой эмоциональной близости
будто бы это никому не надо. все какое-то поверхностное
после вчерашней группы многое собралось в единую картину
я стала лучше понимать какая я сейчас, в каком направлении двигаюсь и чего мне не хватает
больше всего мне не хватает близких людей и глубокой эмоциональной близости
будто бы это никому не надо. все какое-то поверхностное
Самое страшное за эти кровавые годы это гипертрофация похуистической железы.
Склады вб - похуй, прилеты по всей рф похуй, по Украине похуй, яблоко не допустили(а кто бы сомневался) похуй, Шлосберг - похуй.
Заебали уже все участники соревнований со всех сторон, и путин и Зеленский, Европа это ебаная со своей озабоченностью, Юля Навальная, Яшин с Кара- Мурзой, телеканал Дождь с Фишманом, кацы-хуяцы, свои, чужие. Все.
Не то чтобы прям тра ля ля розовые очки, просто уже не вырабатывается никакой реакции ни на что.
Прочитают дети об этом времени, спросят как же так? Хули вы все были такие беспомощные говноеды. Ну как вам,детишки, сказать, что сначала мы охуели, была Буча и весь этот кошмар, а на пятый год таких буч мы уже перестали и охуевать, и вообще испытывать какие либо чувства, мы просто жили жизнь и ждали, когда это кончится, фоном горел мир, гибли люди, и чтобы не сойти с ума мы просто вписали это в свою нормальность, хотя оглядываясь через годы назад, мы вряд-ли поймём, как мы вообще могли.
Я уже не знаю, что это такого должно произойти, чтобы ну хоть что то екнуло внутри