Ruskontur

Русская история и культура на карте:

[Ruskontur @ruskontur]

Ледокол из Ньюкасла

«Красин» — ледокол с богатой историей. Сейчас любой желающий может его посетить в Санкт-Петербурге. Если повезёт, можно даже попасть на экскурсию с капитаном!

Ледокол был построен на верфи компании Армстронг Уитворт (Armstrong… https://t.co/vqH7X5e5ko

[Ruskontur @ruskontur]

Дерево Петра I в Лондоне

Любимым памятником визита Петра в Великобританию стало посаженное им тутовое дерево. Оно по сей день растет в парке Сэйес-корт, радует жителей Дептфорда пышной листвой и вкусными ягодами. Шелковица царя попала в короткий список… https://t.co/C8XoxxXSU8

[Ruskontur @ruskontur]

12 августа 2026 года в Нью-Йорке на 96-м году жизни скончался Михаил Александрович Гулько, певец, которого называли одним из создателей русского шансона в эмиграции.

Он родился 23 июля 1931 года в Харькове. Профессиональная жизнь начиналась вне музыки: Гулько многие годы работал горным инженером в разных городах Советского Союза. Параллельно он руководил вокально-инструментальным ансамблем и окончил музыкальное училище, а концертная практика постепенно вытеснила инженерную карьеру.

В 1980 году Гулько выехал из СССР по израильской визе и поселился в Нью-Йорке. Он стал одной из центральных фигур музыкальной сцены третьей волны эмиграции, выступая в ресторанах Брайтон-Бич, среди которых «Садко» и «Приморский». Первый альбом «Синее небо России» вышел в 1981 году, за ним последовали «Сожженные мосты» и еще несколько номерных пластинок, аранжировки для ранних записей делал Михаил Шуфутинский. Всего дискография насчитывает восемь авторских альбомов и около пятнадцати сборников.
Репертуар Гулько соединял городской романс, белогвардейскую и лагерную тематику. Песни «Поручик Голицын», «Господа офицеры», «Окурочек», «Белая береза», «Колыма», «Эшелон» распространялись в СССР на магнитофонных копиях задолго до того, как имя исполнителя стало легальным. С 1993 года Гулько регулярно приезжал с гастролями в Россию.

Свой 95-летний юбилей Гулько отметил в июле 2026 года, за три недели до смерти.

[Ruskontur @ruskontur]

Леон Шульман Гаспар родился в 1882 году в Витебске и учился у того же наставника, что и Марк Шагал, - у Иегуды Пэна. Отец торговал мехами, коврами и антиквариатом, брал сына в закупочные поездки по Сибири и Средней Азии. Кочевья, юрты, восточные базары, лица всадников - всё это осело в детской памяти и потом всплыло на холстах, написанных в пустыне Нью-Мексико.

В 1901 году он уехал в Париж, поступил в Академию Жюлиана, выставлялся в Осеннем салоне и Салоне независимых. Париж дал ему цвет: плотный вибрирующий мазок и импрессионистическую свободу. Там же он встретил американскую певицу Эвелин Аделл и женился на ней.

Первую мировую Гаспар прошёл добровольцем французской армии - воздушным наблюдателем. В 1916 году его самолёт сбили. Он выжил, но восстанавливался долго и тяжело. Эвелин рассказала о Таосе - крошечном городке в горах Нью-Мексико, где уже складывалась художественная колония. В 1918-м они приехали туда и остались до конца.

В Общество художников Таоса он не вошёл, держался особняком. Его индейцы пуэбло и тива - не этнографические типажи и не экзотика; он писал их так же, как писал бы витебских ремесленников или монгольских пастухов: изнутри, без снисхождения. Таос стал для него не финалом, а базой. В 1921– 1924 годах вместе с женой он совершил огромное путешествие через Сибирь, Монголию и Китай, привезя оттуда десятки работ. Позже были Таити, Северная Африка, снова Париж.
Дом-студию в Таосе он выстроил сам, с русскими деталями, и наполнил тем, что собирал всю жизнь: тканями, коврами, утварью. Эвелин умерла в 1956-м; в 1959-м он женился вторично. Умер в 1964 году в Таосе.

Русский художник, чью родину узнают в цвете американской пустыни.

[Ruskontur @ruskontur]

Илья Ефимович Репин родился в 1844 году в Чугуеве, в семье военного поселянина, торговавшего лошадьми. Первые уроки ремесла он получил у местных иконописцев и подростком уже подрабатывал в артели, расписывая церкви. В Академию художеств он приехал почти без денег - а вышел из неё автором картин, определивших облик русской живописи XIX века.

«Бурлаки на Волге» родились из случайного впечатления: на Неве Репин увидел рядом нарядных дачников и оборванную ватагу, тянувшую барку. Работа над «Запорожцами» заняла двенадцать лет - художник ездил на юг, искал типы лиц, переписывал хохот казаков заново.

Судьба самой известной его картины оказалась почти детективной. «Иван Грозный и сын его Иван» стал первым живописным произведением, запрещённым к показу российской цензурой: Александр III распорядился убрать полотно с выставки. В 1913 году иконописец Абрам Балашов изрезал холст ножом, а в 2018-м посетитель Третьяковки ударил по нему металлической стойкой.

В зрелые годы правая рука Репина начала сохнуть. Работу он не бросил - переучился писать левой, подвешивая палитру на ремне через шею.

Дом в Куоккале, названный «Пенаты», художник превратил в собственную республику со странными правилами. За круглым столом с вращающейся серединой гости обслуживали себя сами, опоздавших заставляли произносить речь с трибуны, а к обеду подавали блюда из трав и сырых овощей: хозяин был убеждённым вегетарианцем.

После 1918 года граница отделила Куоккалу от России, и Репин остался в Финляндии. Советское правительство настойчиво звало его вернуться, но художник отказался. Он умер в 1930 году и похоронен в парке «Пенат», под холмом, который выбрал сам.

[Ruskontur @ruskontur]

2 января 1920 года - дата условная. В местечке Петровичи Смоленской губернии метрики вели небрежно, и Исаак Азимов много лет спустя просто назначил себе день рождения сам. Фамилия шла от «озимых»: предки торговали зерном. Дома говорили на идише и по-русски; будущему автору «Основания» не досталось из второго языка ни слова.

В 1923-м семья уехала в Америку. Отец открыл кондитерскую лавку в Бруклине - с газетным стеллажом, где стояли дешёвые журналы в ярких обложках. Мальчику запрещали «пустое чтиво», но он отвоевал право на Science Wonder Stories: в названии было слово «наука», и отец сдался. Так лавка сделала фантаста.

Дальше - биохимия, докторская, кафедра в Бостонском университете и около пятисот книг: от романов до путеводителей по Шекспиру и Библии. В 1942-м в разговоре с редактором Джоном Кэмпбеллом он сформулировал Три закона роботехники - сорок слов, изменившие жанр: машина перестала быть чудовищем и стала этической задачей.

Главным замыслом осталось «Основание». Империя рушится, математик Гэри Селдон вычисляет её падение и сокращает грядущее варварство с тридцати тысяч лет до тысячи. Азимов признавался, что взял конструкцию у Гиббона. Но психоистория - наука о законах, которым подчиняются массы вопреки воле героев, - звучит неожиданно по- толстовски: тот же спор о том, кто движет историей.

Он умер в апреле 1992 года. В некрологах значились сердце и почки; лишь десять лет спустя вдова рассказала о ВИЧ, полученном при переливании крови во время операции 1983 года. Семья молчала, опасаясь тогдашней истерии.
Из России он не помнил ничего. Но человека, придумавшего науку о неизбежности истории, местечко под Смоленском всё-таки успело отметить.

[Ruskontur @ruskontur]

«Лукоморье»: иллюстрированный еженедельник военного времени.

«Лукоморье» выходило в Петрограде с 1914 по 1917 год. Издание принадлежало суворинскому кругу «Нового времени», редактором- издателем был Михаил Алексеевич Суворин. Название отсылало к прологу «Руслана и Людмилы» и задавало журналу декоративную, нарочито русскую интонацию, соответствовавшую настроениям первых месяцев мировой войны.

Журнал задумывался как еженедельник для образованного городского читателя: беллетристика, стихи, очерки, театральная и художественная хроника, обзоры фронтовых событий. Формат был крупным, бумага плотной, значительная часть материалов печаталась с цветными вкладками и заставками. Оформление ценилось не меньше текста, и по полиграфическому уровню «Лукоморье» соперничало с «Солнцем России» и «Нивой».
В журнале публиковались Леонид Андреев, Александр Куприн, Фёдор Сологуб, Алексей Ремизов, Игорь Северянин, Сергей Городецкий, Аркадий Аверченко. Художественную часть определяли мастера неорусского и стилизаторского направления, среди них Иван Билибин и Сергей Соломко. Орнаменты, буквицы и рамки строились на мотивах древнерусской рукописной книги и лубка.

Военная тема присутствовала постоянно, но подавалась скорее в героико-декоративном ключе, чем документально: батальные композиции, портреты офицеров, сцены госпитальной жизни, рисунки с театров действий. К 1916 году тон изданий такого типа менялся, патриотический подъём сменялся усталостью, издательские расходы росли вместе с ценами на бумагу.
После Февральской революции суворинские издания утратили прежнее положение, и «Лукоморье» прекратилось в 1917 году. Полные комплекты встречаются редко и ценятся собирателями прежде всего за цветные вкладки и

[Ruskontur @ruskontur]

Русские беженцы появились в Шанхае в 1922 году с приходом Сибирской флотилии контр-адмирала Старка, вывезшей из Владивостока несколько тысяч человек. Позже поток пополнили жители Харбина, покидавшие Маньчжурию после японской оккупации 1932 года и продажи КВЖД. К середине тридцатых годов русских в городе насчитывалось около двадцати пяти тысяч, что делало колонию крупнейшей европейской общиной Шанхая.

После 1920 года российское консульство утратило признание, и эмигранты лишились экстерриториальных прав, которыми пользовались подданные западных государств.

Распространёнными источниками дохода стали служба телохранителями, работа музыкантами, портными, шофёрами, танцовщицами в кабаре.
Центром расселения была Французская концессия, прежде всего авеню Жоффр, за которой закрепилось название русской улицы. Здесь работали рестораны, кондитерские, книжные магазины и типографии, выходили газеты «Шанхайская заря» и «Слово», действовали гимназии, коммерческое училище и Русский полк Шанхайского волонтёрского корпуса, созданный в 1927 году.

В 1934 году в город прибыл епископ Иоанн (Максимович), в 1937 году был освящён собор иконы Богоматери «Споручница грешных». Русские музыканты составляли значительную часть муниципального оркестра, балетные студии эмигрантов создали в городе школу танца. В 1935–1943 годах здесь жил Александр Вертинский, среди литераторов колонии были Валерий Перелешин и Лариса Андерсен.

После 1945 года часть эмигрантов приняла советское гражданство и выехала в СССР. С приближением армии КПК в 1949 году около пяти тысяч человек вывезли на филиппинский остров Тубабао, откуда они разъехались в США и Австралию. К середине 1950-х годов русский Шанхай перестал существовать.

[Ruskontur @ruskontur]

Хиллвуд в Вашингтоне остается крупнейшим за пределами России собранием русского искусства, и его состав объясняется точным совпадением по времени.

Марджори Мерриуэзер Пост, унаследовавшая в 27 лет компанию отца стоимостью 20 миллионов долларов, оказалась в Москве в конце 1930-х годов как жена посла США Джозефа Дэвиса. Именно тогда советское правительство распродавало дворцовое и церковное имущество за валюту, необходимую для перевооружения.

Цифры дают представление о масштабе: около 90 предметов Фаберже, включая два императорских пасхальных яйца, шестьдесят русских фарфоровых сервизов, в том числе екатерининские, двадцать пять серебряных потиров, венчальная корона императрицы Александры Федоровны. В Советском Союзе куплено лишь около двадцати процентов собрания, остальное приобреталось на американских аукционах, у посредников и частных владельцев на протяжении всей жизни. Состояние находок было разным: часть вещей превосходной сохранности, часть извлечена из подсобных помещений потемневшей и заброшенной.

Особенность Хиллвуда в том, что коллекция не отделялась от быта. Русский и французский столовый фарфор и серебро, около 18 тысяч предметов, шли в дело на приемах: теоретически хозяйка могла накрыть стол на 616 персон. Дом работал одновременно как музейная анфилада и как декорация вашингтонской светской жизни.
Усадьбу Пост купила в 1955 году после развода с Дэвисом и сразу планировала как будущий музей. Хиллвуд открылся для публики в 1977 году.

Флоридский дом Марджори, построенный ею в 1920-х годах, известен сегодня под именем Мар-а-Лаго, его в последствии приобрел Дональд Трамп.

[Ruskontur @ruskontur]

Издание The Firebird and Other Russian Fairy Tales, выпущенное в 1978 году американским Viking Press, соединило два далёких друг от друга сюжета: судьбу московского графика и биографию вдовы американского президента.

Борис Васильевич Зворыкин (1872, Москва - 1942, Париж) происходил из купеческой семьи. Его отец состоял в первой гильдии и торговал полотняным товаром, а корни рода восходят к старинному муромскому купечеству Зворыкиных. К тому же клану принадлежал Владимир Козьмич Зворыкин, будущий изобретатель электронного телевидения и родственник художника. В 1892–1893 годах Зворыкин учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, затем работал как оформитель книг, орнаменталист и иконописец. Его называют одним из создателей «русского стиля» в книжной иллюстрации, современником и единомышленником Билибина.

После революции Зворыкин оказался в Париже и выполнял заказы эмигрантских издателей: в 1938 году в его оформлении вышел том «Истории Лейб-гвардии Конного полка», изданный великим князем Дмитрием Павловичем.

В конце 1930-х художник подготовил рукописный альбом: собственный перевод на французский четырёх сказок, «Снегурочки», «Василисы Прекрасной», «Марьи Моревны» и «Жар-птицы», со стилизованным каллиграфическим текстом, миниатюрами и орнаментом. Папку он подарил своему покровителю, парижскому издателю Луи Фрикателли. При жизни Зворыкина работа не вышла и на десятилетия исчезла.

Положение изменилось спустя сорок лет. Жаклин Кеннеди Онассис, с середины 1970-х работавшая редактором в Viking Press, подготовила альбом к печати и написала предисловие. Английское издание 1978 года стало одним из первых её издательских проектов и вернуло имя Зворыкина в широкий оборот.

[Ruskontur @ruskontur]

Борис Дмитриевич Григорьев (1886–1939) - один из самых ярких и своеобразных мастеров русского искусства первой трети XX века, чья судьба разделилась между Россией и эмиграцией.

Он учился в Строгановском училище, затем в Академии художеств в Петербурге, где его наставником был Дмитрий Кардовский. Рано проявившийся острый рисовальный дар определил всю его манеру: линия у Григорьева всегда была нервной, точной, порой гротескной. Он сблизился с объединением «Мир искусства», участвовал в его выставках, много работал как график и иллюстратор.

Известность принёс цикл «Расея» (1917–1918) - серия портретов русских крестьян, написанных с беспощадной правдивостью. Здесь нет ни идеализации, ни народнического умиления: лица суровы, взгляды тяжелы, в образах читается вековая усталость и скрытая сила. Этот цикл стал своего рода портретом уходящей крестьянской России накануне катастрофы.

В 1919 году Григорьев покинул Россию, перебравшись через Финляндию в Европу. Эмигрантские годы прошли во Франции, США, странах Латинской Америки. Он много путешествовал, писал портреты, работал над масштабными циклами. Одним из вершинных стал «Лики мира» - грандиозный замысел, объединявший образы людей разных народов.

Особое место в его наследии занимают портреты современников: Максима Горького, Фёдора Шаляпина, Всеволода Мейерхольда, Николая Рериха. Григорьев умел схватить не только внешность, но и внутренний нерв модели, её психологический строй.

Его стиль соединял черты модерна, экспрессионизма и неоклассики, оставаясь при этом глубоко индивидуальным. Умер художник на юге Франции, в Кань-сюр-Мер, в 1939 году, так и не вернувшись на родину, признание на которой пришло к нему лишь десятилетия спустя.

[Ruskontur @ruskontur]

Гражданская война и последующее образование нового государства во главе со вчерашними преступниками сделали возможными самые невероятные карьеры.

Григорий Иванович Котовский родился в 1881 году в бессарабском местечке Ганчешты в семье заводского механика. Рано осиротев, он выучился на агронома, но карьера управляющего имениями оборвалась стремительно: за вольнодумство и стычки с хозяевами его увольняли, а вскоре он и вовсе встал на путь, который сделал его легендой.
В начале века Котовский возглавил дерзкую шайку, грабившую помещиков и раздававшую часть добычи беднякам. Молва рисовала его бессарабским Робин Гудом. Полиция назначила награду за его голову, но он снова и снова ускользал. В 1906 году его арестовали и приговорили, однако он бежал прямо из тюрьмы, спустившись по связанным простыням.

Настоящее чудо произошло в 1916 году. За вооруженные налеты военно-полевой суд в Одессе вынес Котовскому смертный приговор. Казнь откладывалась, и заключенный писал прошения о помиловании, обещая искупить вину на фронте. Приговор заменили каторгой, а Февральская революция 1917 года и вовсе освободила его. Виселица, к которой он был так близок, обошла его стороной.

После революции Котовский примкнул к красным. В Гражданскую войну он командовал кавалерийской бригадой, отличился в боях против Деникина, петлюровцев и в советско-польской войне. Не раз он оказывался под обстрелом, был ранен, но неизменно выживал, укрепляя славу неуязвимого командира.

Судьба, столько раз щадившая его в бою и под виселицей, распорядилась иначе. В августе 1925 года Котовского застрелили не на войне, а на отдыхе, в приморском совхозе под Одессой. Убийцей оказался знакомый по фамилии Зайдер. Так оборвалась жизнь человека, которого не смогли одолеть ни петля, ни пули врагов.

[Ruskontur @ruskontur]

Юрий Васильевич Карапаев (1936– 2009) - русский художник, один из наиболее известных мастеров Федоскинской школы лаковой миниатюры. Его творчество стало ярким примером гармоничного сочетания традиций народного искусства и высокого профессионального мастерства.

Будущий художник родился в подмосковном Клину. Любовь к природе родного края сформировалась у него еще в детстве и впоследствии определила главную тему его творчества. После окончания Федоскинского художественно- промышленного училища Карапаев остался работать в знаменитых Федоскинских мастерских, где посвятил многие годы созданию лаковой миниатюры. За время своей творческой деятельности он создал более ста произведений, выполненных в классической технике росписи по папье- маше.

Работы Юрия Карапаева отличаются тонким чувством цвета, вниманием к деталям и особой поэтичностью. Художник обращался к пейзажам, сказочным и историческим сюжетам, портретам и бытовым сценам. Его произведения наполнены светом, спокойствием и любовью к русской природе. После завершения работы в мастерских он полностью сосредоточился на станковой живописи, создавая лирические пейзажи Подмосковья. Картины «Березовые ситцы», «Мартовская синь», «Осенние звоны» и другие стали отражением его глубокого понимания красоты окружающего мира.

Творчество Карапаева неоднократно представлялось на российских и международных выставках. Его произведения находятся в музейных и частных коллекциях России и зарубежья. За выдающийся вклад в развитие отечественного искусства художник был удостоен почетных званий «Заслуженный художник РСФСР» и «Народный художник Российской Федерации».

Имя Юрия Карапаева занимает особое место в истории русского декоративно- прикладного искусства. Его произведения продолжают вдохновлять ценителей живописи и лаковой миниатюры, сохраняя традиции Федоскинской школы и передавая будущим поколениям красоту русской художественной культуры.

[Ruskontur @ruskontur]

Владимир Зазубрин (настоящая фамилия Зубцов, 6.6.1895, Пенза - 1937, Москва) написал повесть «Щепка» в 1923 году, по материалам беседы с сотрудниками ЧК во время его службы в политуправлении РККА в Сибири.

В центре повествования - начальник губернской ЧК Андрей Срубов, потомственный интеллигент и бывший полковой комиссар. Сюжет посвящён его будням: облавам, арестам, допросам и бесконечным расстрелам в подвале. Зазубрин показывает механику красного террора с натуралистической прямотой, а самого палача - не маньяком, но человеком, которого работа медленно разрушает изнутри. Название отсылает к формуле революционного времени: лес рубят - щепки летят.

Повесть, написанную участником событий, к печати не допустили: сочли, что автор сгущает краски. Предисловие критика Валериана Правдухина, готовившееся к изданию 1923 года, тоже не увидело свет. Впервые «Щепку» опубликовали лишь в 1989 году в журнале «Сибирские огни». Судьбы обоих сложились трагически: Правдухина расстреляли в 1938-м, Зазубрина - 28 сентября 1937 года по сфабрикованному делу. Оба реабилитированы в середине 1950-х.

В 1992 году по мотивам повести режиссёр Александр Рогожкин снял фильм «Чекист» - российско-французскую картину из проекта «Русские повести». Лента с почти клинической бесстрастностью воспроизводит конвейер казней; в финале главный герой сходит с ума. Фильм получил репутацию одного из самых тяжёлых высказываний о терроре в отечественном кино и вернул забытой повести читателя.

[Ruskontur @ruskontur]

Прибалтика между двумя мировыми войнами стала одним из главных очагов русской эмиграции. Рига, Таллин и Ревель приняли десятки тысяч беженцев, спасавшихся от революции и Гражданской войны. Здесь выходили русские газеты, работали гимназии, книгоиздательства и православные приходы. Рижская типография «Грамату Драугс», многочисленные периодические издания и литературные объединения создавали островок старой России, сохранённый на балтийском берегу.
Всё изменилось летом 1940 года. Красная армия вошла в три прибалтийских государства в июне, а в августе они были включены в состав Советского Союза. Для русских эмигрантов, бежавших именно от советской власти, приход НКВД означал катастрофу. Люди, служившие некогда в Белой армии, состоявшие в эмигрантских организациях, издававшие «антисоветскую» литературу, автоматически попадали в категорию «врагов народа».

Начались аресты и высылки. Приказ предписывал отправку в Казахстан и Кировскую область бывших чиновников государственного аппарата, но репрессии затронули далеко не только их. Эмигрантская интеллигенция, офицеры, священники, редакторы и книготорговцы оказались среди первых депортированных в июне 1941 года. Позднее, в марте 1949 года, была организована новая массовая высылка, охватившая около 90 000 человек, направленных в дальние районы страны.
Судьбы сложились по- разному. Кто-то успел бежать на Запад до прихода советских войск, влившись в парижскую или берлинскую диаспору. Многие погибли в лагерях и на спецпоселениях. Русская культурная жизнь Прибалтики, столь яркая в 1920–1930-е годы, была уничтожена почти полностью: закрылись издательства, разошлись по частным рукам библиотеки, оборвались судьбы тех, кто верил, что нашёл здесь безопасное убежище. От целого пласта эмигрантской культуры остались лишь редкие издания.

[Ruskontur @ruskontur]

Гражданская война в Испании (1936 - 1939) стала первым большим столкновением фашизма и антифашистских сил - и, как ни удивительно, полем участия русских по обе стороны фронта.

Советский Союз с осени 1936 года поддерживал Испанскую республику. В страну прибыли около двух-трёх тысяч советских специалистов - лётчики, танкисты, военные советники, среди них будущие маршалы Малиновский и Мерецков. СССР поставлял республиканцам истребители И-15 и И-16, танки Т-26, артиллерию - во многом в обмен на золотой запас Испании, вывезенный в Москву.

Советские граждане воевали и в составе Интернациональных бригад, куда стекались антифашисты со всего мира с лозунгом «¡No pasarán!» - «Они не пройдут!».

По другую сторону фронта оказалась русская белая эмиграция. Часть бывших офицеров-белогвардейцев, видевших во франкистах союзников против большевизма, вступила в армию Франко и сражалась под Мадридом и на Эбро. Так испанская война стала продолжением расколов русской Гражданской: красные и белые вновь стали противниками - теперь на чужой земле.

Победил Франко. К апрелю 1939 года фашисты заняли всю страну, республика пала, началась диктатура, продлившаяся до 1975 года. Республиканский «¡No pasarán!» история опровергла буквально: франкистское радио ответило насмешливым «¡Ya hemos pasao!» — «Мы уже прошли».

Судьбы вернувшихся в СССР «испанцев» часто складывались трагически - многие попали под репрессии 1937 - 1938 годов. А сама испанская эпопея надолго осталась и в советской памяти как символ интернационального героизма, и в культуре русской эмиграции - как ещё одна глава незаживающего раскола.

[Ruskontur @ruskontur]

Николай Николаевич Купреянов (1894– 1933) — одна из самых пронзительных фигур русской графики первой трети XX века. Дворянин по рождению, он учился у Анны Остроумовой-Лебедевой, Дмитрия Кардовского и Константина Петрова-Водкина, впитав и петербургскую школу гравюры, и строгую дисциплину рисунка.
Начинал Купреянов с ксилографии - его ранние работы 1910-х годов отмечены влиянием «Мира искусства» и футуристическими поисками. Гравюры к «Военным лубкам», книжные иллюстрации, виньетки принесли ему имя ещё до революции. Но подлинный переворот в его искусстве совершил рисунок с натуры.

В 1920-е годы Купреянов оставляет резец ради карандаша, кисти и пера. Он рисует всё, что видит: московские улицы, стада на водопое, лошадей, крестьянский быт, море и корабли. Его знаменитые серии - «Транспорт», рисунки Крыма и особенно листы, сделанные на Волге и в деревне, - это высшая проба чистого рисования. Несколькими скупыми линиями, пятном разведённой туши он умел передать движение, свет, влажный воздух. Современники называли его прирождённым рисовальщиком, а сам он вёл дневники, ставшие важным памятником эпохи.

Купреянов преподавал во ВХУТЕМАСе- ВХУТЕИНе, воспитав целое поколение художников. Его эстетика - соединение остроты наблюдения с почти восточной лаконичностью, где пустота листа работает наравне с линией.

Жизнь оборвалась трагически и нелепо: в 1933 году художник утонул, купаясь. Ему было всего 38 лет. Осталось наследие, которое сегодня хранят Третьяковка и Русский музей, - рисунки, в которых советская графика достигла редкой поэтической свободы.

[Ruskontur @ruskontur]

Для рядового советского человека «заграница» оставалась почти недосягаемой. Побег из СССР карался ст. 64 - «измена родине» - с потенциально высшей мерой наказания. Помимо уголовного преследования самого беглеца, репрессии часто задевали и оставшихся родственников - им могли отказывать в работе, повышении, поездках и учёбе. Именно эта совокупность - от конфискации имущества до давления на семью - делала побег решением с крайне высокой ценой.​​​​​​​​​​​​​​​​ Выезд за рубеж - даже в социалистическую Болгарию - требовал выездной визы, оформлявшейся отдельно на каждую поездку. Кандидат собирал характеристику с подписями парткома и проходил комиссию райкома КПСС, где его экзаменовали по истории; отменили выездные визы лишь в 1991 году. На этом фоне корреспондент, постоянно живущий в Америке, был человеком совершенно особого статуса - одним из немногих, кому доверяли присутствие во «враждебном» мире.

Имя Леонида Липовецкого сегодня всплывает прежде всего в архивных подборках советского телевидения - в кадрах, где корреспондент на американской улице рассказывает зрителю о жаре, ценах на продукты, повседневной изнанке заокеанской жизни. Один из сохранившихся сюжетов посвящён небывалому зною в США и прогнозам о резком подорожании - вплоть до символической детали вроде растущей цены на яйца. Эта фактура - не парадная, а бытовая - и есть ключ к пониманию его работы.

Собкор союзного телевидения был фигурой двойственной. Он представлял государственную систему вещания, но говорил из страны, которую пропаганда считала главным оппонентом. Отсюда и жанр: с одной стороны - обязательная критическая рамка (инфляция, неравенство, тревоги рядового американца), с другой - живой видеоряд заокеанской улицы, витрин, машин, который завораживал советского зрителя сильнее любого закадрового вывода.

В этом историческая ценность фигуры Липовецкого. Его репортажи - не столько журналистика факта, сколько документ эпохи: свидетельство того, как позднесоветское иновещание показывало Запад, одновременно объясняя и приручая его для домашней аудитории. Сегодня эти плёнки читаются иначе, чем задумывались, - как честная хроника ушедшего времени.

[Ruskontur @ruskontur]

Перед вами один из самых грандиозных иллюстрированных сводов о народах Российской империи - «Les Peuples de la Russie, ou description des mœurs, usages et costumes des diverses nations de l’empire de Russie», выпущенный в Париже в 1812– 1813 годах. Автором текста был граф Шарль де Рехберг, а этнографический материал обобщил Жорж- Бернар Деппинг. Два тома формата «слоновье фолио» вмещают 95 из 96 акватинтовых гравюр, отпечатанных в цвете и вручную доработанных акварелью.

Издание задумывалось как визуальная энциклопедия многоликой империи. Гравюры, исполненные по рисункам Емельяна Михайловича Корнеева мастерами Скотниковым, Мельниковым, Манцем, Гроссом и другими, представляют костюмы, обычаи и типы десятков народов - от донских казаков и калмыков до жителей Алеутских и Курильских островов, то есть Русской Америки. Каждая пластина сопровождается подписями на французском и русском языках, что делало книгу доступной и европейскому, и российскому читателю.

[Ruskontur @ruskontur]

Раскольническое движение обновленчества («живоцерковники») возникло весной 1922 года, в момент, когда патриарх Тихон находился под арестом. Группа петроградских священников во главе с Александром Введенским, Владимиром Красницким и Евгением Белковым добилась передачи им церковной канцелярии и самочинно образовала Высшее церковное управление. За этой инициативой стояло ГПУ: как позже писал куратор движения Евгений Тучков, задача была «поссорить попов с епископами, примерно как солдат с генералами», расколов Церковь на враждующие группы.

Обновленцы требовали разрыва с «дворянско-крепостническим» прошлым Церкви и отмены монашеского засилья - то есть допуска женатого белого духовенства к архиерейским кафедрам. Движение быстро набрало силу: к 1922–1923 годам под его влиянием оказалась более половины епископата и клира, а часть иерархов, включая будущего патриарха Сергия (Страгородского), временно признала обновленческое ВЦУ.

Но единства не было. Уже в августе 1922 года от «Живой Церкви» откололся харизматичный епископ Антонин (Грановский), создавший «Союз церковного возрождения», а Введенский возглавил «Союз общин древлеапостольской церкви». В мае 1923 года в храме Христа Спасителя прошёл обновленческий собор, лишивший Тихона сана и монашества, упразднивший патриаршество и введший институт женатого епископата.
Переломным моментом стало освобождение Тихона летом 1923 года: патриарх призвал верующих к лояльности советской власти, и обновленчество, лишившись главного противника-мученика, начало стремительно терять сторонников. Власти позже попытались консолидировать движение в единую «Обновленческую Церковь», но реального влияния оно уже не имело. Массовые репрессии 1930-х добили движение окончательно, а в 1943 году сталинская ставка на восстановление Патриаршей Церкви лишила обновленцев последней опоры. К концу войны от движения остался один московский приход.