«На «Броненосце «Потемкине» и на других лентах Эйзенштейна и на опыте всей истории мировой кинематографии мы видим (для меня, например, это абсолютно ясно), что структура художественного произведения есть способ познания мира».
Шкловский
Пили сегодня с Марголитом кофе. Заговорили про память. И вдруг Евгений Яковлевич спрашивает: «Саша, а Вы допишете моего Козинцева, если со мной что-то случится? Потому что, если Вы не допишете, никто не допишет». Никогда в жизни мне не говорили ничего дороже. И невыносимее.
‘‘He leaned over softly and turned the knob on the radio. A waltz formed itself dimly on the warm air. A tinsel waltz, but a waltz. He turned the volume up. The music gushed from the loudspeaker in a swirl of shadowed melody. Since Vienna died, all waltzes are shadowed.’’
Моего учителя Петра Алексеевича Багрова избрали президентом FIAF (основанной 85 лет назад Международной федерации киноархивов), которая сейчас объединяет 174 киноархива по всему миру от Французской синематеки до кинодепартамента MoMA. Здесь мы в Болонье, в раю.
Меня цитирует «Сеанс», и эту запись оценил русский поэт Александр Скидан. Которым восхищается Ямпольский. Это невозможное что-то. Это что-то невозможное.