Скованный льдами | Ice-Bound

Анатомия современных мифов.

Myths refracted through icy clarity.

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

Изгнание из Скандинавского Рая

История Адама и Евы известна почти всем. Но мало кто задумывается об одном из её уроков: смотреть на мир через призму добра и зла может стоить человеку очень дорого.

Адам и Ева наслаждались Эдемским садом — единственным запретом были плоды с Древа Познания Добра и Зла. Змей убедил Еву попробовать плод, а Ева в свою очередь — Адама. Познав добро и зло, они лишились доступа к бессмертию и были изгнаны из райского сада.

Швеция в 1970-х была европейским Эдемом. Самая благополучная и безопасная страна континента, если не мира. Население — всего около восьми миллионов человек, но она задавала тон в культуре и эстетике всему миру.

Швеция выделялась не только благополучием. Пожалуй, единственная страна, у которой одновременно были сильные сборные и по футболу, и по хоккею. Мировые бренды Volvo, Saab, IKEA и Ericsson стали символами скандинавского качества. Даже в СССР швведская модель всеобщего благосостояния вызывала зависть: «Вот там-то и построили настоящий социализм».

В те годы насильственные преступления там были крайней редкостью. Рождаемость держалась около или выше уровня воспроизводства. Экономика росла уверенно и динамично. Общество жило высоким доверием: женщины спокойно возвращались домой ночью, дети свободно гуляли по улицам, двери часто не запирали.

Пособия, медицина, образование — всё работало на высшем уровне. В общем, настоящий Рай на Земле.
Начиная с семидесятых Швеция становится мировым лидером по феминизму. Нация буквально одержима идеей равенства полов. В 1970-х женщины уже получили равный доступ к работе, родительский отпуск, высокие пособия и гендерное равенство во всех законах.

Но «не хочу быть столбовой дворянкой, хочу быть вольною царицей». В начале 1990-х Stödstrumporna («Поддерживающие чулки» — влиятельное феминистское движение) начали требовать 50-50 представительство во власти.

В итоге появились квоты и списки кандидатов, где чередовались мужские и женские имена. В 1994-м доля женщин в парламенте взлетела до 40% и держится до сих пор около 46%.

Это безусловно сделало законы более гуманными. Настолько, что в 1990-х Швеция объявила себя «гуманитарной сверхдержавой» и открыла свои границы для беженцев всей планеты. После этого этнический и культурный ландшафт Швеции стал стремительно меняться.

Сейчас каждый четвёртый житель Швеции не имеет шведских корней. А среди молодых людей до 30 лет эта доля выше 40% (!).

И вот предпоследний шаг — «не хочу быть вольною царицей, а хочу быть владычицей морскою». В 2014 году Швеция официально объявила себя первым в мире феминистским правительством. Ввела «феминистскую внешнюю политику» — первая страна в истории. Гендерное равенство стало главным принципом во всём — от дипломатии до бюджета.

Что это означало на практике? Каждый законопроект, каждый бюджетный пункт, каждое решение министерств теперь должны были проходить через «гендерную линзу». Все министерства получили указание внедрять феминистский подход в свою повседневную работу — от транспорта и образования до обороны и экономики.

В торговые соглашения стали обязательно включать гендерные параграфы. Швеция отказывалась от сотрудничества или жёстче критиковала страны, где права женщин нарушались (яркий пример — конфликт с Саудовской Аравией).

Активно продвигала правило: без женщин за столом переговоров нет устойчивого мира (Women, Peace and Security agenda).

Но давайте взглянем на Швецию сегодня.

В 2020-м Швеция вошла в тройку лидеров по смертности от огнестрельного оружия в результате криминального насилия. Чего раньше попросту не было.

Более чем десятикратный рост зарегистрированных изнасилований с 1975 года — даже с поправкой на изменения в отчётности. И хотя власти Швеции политкорректно не ведут учёт этнической принадлежности преступников, данные из соседних Норвегии, Дании и Германии показывают, что насильственные преступления совершаются на порядок чаще некоренными жителями. Из этого можно предположить схожие показатели и в Швеции.

Рождаемость рухнула до рекордно низких 1,43 детей на женщину. ВВП на душу населения формально вырос, но динамика сильно упала — Швеция уже не лидер среди развитых стран, как в 1970-е. Медицина ещё сильная, но уже есть серьёзные проблемы с очередями — гарантия лечения в 90 дней часто не соблюдается. В 1970-х шведская школа была одной из лучших в мире по всем международным тестам. Сегодня у Швеции одно из самых больших падений результатов среди всех развитых стран за последние 20 лет.

Эксперимент обошелся в гигантскую цену. Швеция больше не Рай. Шведской Еве в нём стало скучно. Хотелось нового опыта, нового знания, нового равенства — за пределами уже совершенного сада.

Адам, как всегда, хочет угодить Еве. Он готов ослушаться даже Бога ради неё. Вкусив плода «нового Добра и Зла», они устыдились себя и перестали видеть сад таким, каким он был. Рай был на месте, но теперь им было видно лишь то, чего в нём не хватает. Великая цель переустройства полностью поглотила их, и сад начал приходить в упадок.

Теперь они за воротами. Впереди — реальность, где «гуманность» обернулась ростом насилия, демографическим коллапсом и утратой того самого благополучия и развития, которыми когда-то восхищался весь мир.

Швеция не исключение. По этому пути идёт весь Запад, да и остальных пытается тащить за собой. История повторяется с одним финалом — разбитое корыто.

Не всё, что кажется добром, на самом деле им является. Новые моральные учения часто оказываются разрушительными, сколько бы благости в них ни вкладывали. Естественный баланс и традиции не случайны.

Пример Швеции показывает: иногда самый мудрый поступок — отвергнуть соблазн и оставить плод с Древа Познания Добра и Зла висеть на ветке. Особенно когда его с улыбкой предлагает Змей.

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

Оружие массового осмеяния

Закадровый смех в ситкомах часто обращает на себя внимание своей неестественностью. В моменты, когда на экране ничего смешного нет, а иногда и вовсе неловко, вдруг раздаётся дружный, хорошо поставленный хохот.

Но это не лень и не глупость продюсеров. За этим приёмом стоит тонкий психологический расчет.

Настоящий совместный смех рождается там, где люди разделяют общее наболевшее и невысказанное. Именно поэтому смех в человеческом обществе — один из самых древних и точных маркеров «свой — чужой». Искренний смех почти невозможно подделать: малейшая задержка, наигранная интонация — и окружающие моментально улавливают фальшь. А оказаться тем, кто не смеётся, когда все вокруг хохочут, — крайне дискомфортно. Это напрямую бьёт в глубинный страх быть не принятым и отторгнутым.

Еще хуже оказаться объектом насмешек, или когда таким объектом является что-то важное для нас. Поэтому мы инстинктивно подстраиваемся и смеёмся вместе со всеми, стараясь избежать роли осмеянного: ученик, который не выучил урок, но сумел остроумно отшутиться, вызывает у класса и учителя больше симпатии, чем тот, кто пытается оправдываться.

Закадровый смех работает как социальный триггер. Когда звучит реакция «большинства», отсутствие собственной эмоции вызывает неловкость и стремление подстроиться.

Так формируется конформизм: нам ненавязчиво диктуют рамки нормальности. Когда смеются над нашими убеждениями, это заставляет нас сомневаться в их правильности. По сути, это манипуляция без прямого давления — механизм, заставляющий желать изменений «по собственной воле».

Смех снимает почти все логические защиты. «Это же просто шутка!» — и возражать уже неловко, выглядит занудно. Поэтому шут при дворе мог говорить то, за что другой мог бы поплатиться головой. Древний архетип, который порой обладал большей реальной властью, чем сам король.

Это же умение делает человека влиятельным и в наши дни. Жванецкий, Филатов, Стоянов стали народными любимцами — они умели не просто развлекать, а доносить серьёзные вещи через смех.

Политтехнологи это давно знают. Высмеять противника эффективнее, чем читать нудные лекции. В США десятилетиями работала целая машина комедийных шоу: Билл Мар, Джимми Киммел, Стивен Колберт и другие системно подвергали консервативные взгляды насмешкам.

Но в 2024 году Трамп и его команда перехватили инициативу. Мощная кампания интернет-мемов, безжалостная и смешная, работала против демократов и их повестки. Это стало одним из значимых факторов привлечения избирателей на свою сторону.

Да и сам Трамп давно показал себя мастером колких шуток и манипуляции аудиторией — не зря он много лет был звездой реалити-шоу. А вот после воцарения Трампа одному из главных либеральных комедийных шоу — The Late Show Стивена Колберта — не продлили контракт.

Возвратимся к закадровому смеху. Классический пример того, как он формирует норму — американский ситком «Сайнфелд».

Девять сезонов, один из самых популярных сериалов своего времени. По сути — шоу ни о чём: четыре взрослых человека в Нью-Йорке без детей, без корней, без брака, без цели. Только квартиры, свидания, потребление, кафе и неврозы. Герои — независимые, сексуально свободные, «продвинутые».

И всё это подаётся не как упадок, а как естественный и даже желанный образ жизни. Зрителя приучали к этой норме год за годом. Жали не на кнопки Лафбокса. Жали на нас.

Со временем технологии стали тоньше и Лафбокс стал не нужен, но эффект остался. Смех и ирония могут не только закреплять новые нормы, но и разрушать старые.

Яркий тому пример — деятельность Кристофера Хитченса и Сэма Харриса, входивших в четвёрку так называемых «всадников нового атеизма» по аналогии с четырьмя всадниками апокалипсиса. Они мастерски использовали смех, иронию и жёсткую сатиру против христианства, представляя его не просто устаревшим, а откровенно нелепым.

Впрочем делали они это без претензий на интеллектуальную честность —они часто сводили сложные тексты к буквальному прочтению и высмеивали именно в таком виде.

Так им удалось серьёзно подорвать его культурное влияние в западном обществе, но на месте разрушенных ценностей они не предложили ничего нового — только нигилизм. Смех победил, а после победы выяснилось, что он оставил после себя духовную пустоту, против которой они уже были бессильны.

Ещё более показательный пример — украинский сериал «Слуга народа». Три сезона, шёл на главном телеканале страны. Главный герой — обычный учитель истории, которого избирают президентом. Последний сезон вышел буквально накануне президентских выборов 2019 года.

А потом появилась партия с точно таким же названием.
Без серьёзной программы, без дебатов и без какого-либо управленческого опыта из телевизионного образа «честного простого парня» соткали реального президента.

И сделал это не случайный продюсер. Сериал снимали на канале «1+1», принадлежавшем Игорю Коломойскому — одному из самых влиятельных и циничных украинских олигархов. Именно он вложил деньги и ресурсы в создание и продвижение образа, который потом успешно конвертировал в реальную власть.

Сегодня Коломойский находится в СИЗО, а человек, которого он фактически «вырастил» на экране, — на посту президента. Шут действительно оказался сильнее короля.

Но публика подмены не заметила. Ведь смех то он всегда о самом серьёзном. И вот главный «шут» продолжает играть свою роль — уже не на съёмочной площадке, а в реальной большой политике, при совсем другом короле и с другими ставками.

Смех способен сменить власть. Он меняет ценности. Он двигает целые верования. По своей разрушительной силе он порой оказывается сильнее любого оружия. Реальной властью часто обладает тот, кто решает, над чем смеяться — но лишь до тех пор, пока он смеётся последним.

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

Отсталые инстинкты в упряжке прогресса

Прогрессисты категорически отвергают биологические объяснения человеческого поведения. Любые разговоры о врождённых различиях между мужчиной и женщиной, о материнском инстинкте или других природных механизмах для них неприемлемы.

При этом они одержимо продвигают аборты, чайлдфри, «нетрадиционность» и массовую миграцию. На первый взгляд это выглядит как отрицание биологии. На деле же они не уничтожают человеческие инстинкты — они перенаправляют их, меняя им хозяина.

Их мировоззрение построено на убеждении, что человек является продуктом социальных конструкций. Ничего жёстко заданного природой, по их мнению, не существует. А значит, всё можно и нужно переделывать с помощью обучения и социального инжиниринга. То, что не вписывается в эту картину, либо табуируется, либо требует сложных объяснений. Биологическое понимание поведения при этом последовательно отбрасывается.

Однако когда речь заходит об управлении людьми, либеральные идеологи биологию используют очень умело. Особенно наглядно это проявляется в работе с материнским инстинктом — одним из самых мощных механизмов поведения человека.

На словах его отрицают. На деле — перенаправляют.

Девочек с детства убеждают, что дети — это обуза, а отказ от материнства — проявление свободы. При этом прекрасно понимают: инстинкт никуда не исчезнет. Просто меняется его объект. Вместо собственного ребёнка он начинает работать на мигрантов, трансгендеров и всех, кого идеология объявила «угнетёнными».

Женщина, готовая жертвовать собой ради своего ребёнка, теперь с той же внутренней силой готова защищать совершенно чужих и даже опасных для неё же людей — если её убедят, что именно они сейчас нуждаются в защите.

Именно поэтому продвижение бездетности и активная защита «угнетённых» работают вместе, несмотря на противоречие интересов.

Отдельным и очень эффективным инструментом стала гендерная идеология. Термин, изначально бывший грамматической категорией, превратили в оружие против биологической реальности. Особенно активно его применяют к детям и подросткам, убеждая их, что они могут быть «кем угодно» — главное чтобы не тем, кем они уже являются.

Результат предсказуем: убеди подростка, что «быть собой» — это разрушать своё тело гормонами и операциями, и получишь озлобленного человека, который поставил на кон свою идентичность. Признать ошибку для него почти невозможно. Остаётся только ненавидеть тех, кто эту ошибку видит. Идеальные солдаты новой веры.

К слову, если пол — это всего лишь социальный конструкт, то зачем тогда нужны гормоны и хирургия?

Но как же всё это проходит незаметно для публики? Почему широкие массы так простодушно соглашаются с тем, что их с каждым годом всё очевиднее обманывают, делают бытовую жизнь всё менее комфортной и безопасной, вносят разлад в отношениях между мужем и женой, родителями и детьми? А главное — заставляют верить во всё более абсурдные идеи?

В «Девушке с татуировкой дракона» есть сцена, которая бьёт в точку.

Журналист проникает в дом подозреваемого в серии убийств и находит там доказательства. На выходе его встречает сам убийца, который спокойно предлагает зайти и выпить. После короткой нерешительности журналист соглашается и заходит обратно в дом только для того, чтобы сразу увидеть направленный на него пистолет.

«Ведь ты же знал, что это я. Но тем не менее принял моё приглашение. Так же и все они — знали, что что-то не так, но боялись показаться невежливыми».

Это и есть один из главных человеческих инстинктов: страх нарушить социальные нормы и оказаться изгоем, который, порой, даже перекрывает страх смерти.

Среди прогрессивной публики, которая сплошь считает себя независимо мыслящими индивидуалистами, этот страх особенно силён — страх прослыть расистом, ксенофобом, «ненавидящим». Ради этого люди готовы игнорировать преступления против себя, демографическую замену и даже будущее собственных детей.

Так что пока прогрессисты на словах отвергают биологическую реальность, на практике они используют её с удивительной эффективностью — чтобы перенаправлять врождённое поведение людей и постепенно менять общество вопреки его собственным интересам.

Вот только стоит ли принимать такое приглашение лишь из вежливости?

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

@therealmissjo Women support what is fashionable. Childless women are tricked to think that migrants need their protection (maternal instinct at work).

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

@iKenFly @grok это правда?

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

Великий и ужасный Голливудвин

Великий и ужасный Волшебник Гудвин основал Изумрудный город. Его жители были обязаны носить зелёные очки и под страхом гнева правителя никогда их не снимать.

Слава Волшебника была так велика, что даже герои, жившие неведомо где, свято верили: он решит все их проблемы. А в конце оказалось, что вся магия — это просто вера в иллюзию.

Одна из самых известных американских сказок оказалась точным прототипом современного мира. Только теперь вместо зелёных очков — световые и смысловые фильтры, а вместо Изумрудного города — вся планета, которую Голливуд тренирует видеть именно так, как нужно его повелителю.

Голливуд уже давно не просто снимает кино (пусть даже и с рекламой мировых брендов). Он программирует саму оптику, через которую мы видим мир. Через него во все страны просочились не просто новые модели отношений — между мужчинами и женщинами, между детьми и родителями, между друзьями, — но и целая система ценностей: что именно теперь нужно желать, а что порицать, что возвышать, а что осуждать, что считать нормой, а что — отсталостью.

Но мало кто замечает, что Голливуд использует этот трюк буквально — разными световыми фильтрами.

Схема такая:

Западный фильтр («блокбастерный» look)
Холодные сине-серые тона, тени в тиффани, яркие оранжевые акценты. Чисто, современно, гиперполировано. Именно так в кино выглядят Лос-Анджелес, Нью-Йорк и вся Западная Европа. Мир кажется технологичным, успешным и «правильным».

Восточноевропейский фильтр
Сильно обесцвеченные серо-бурые тона, ржавчина, туман, холодный бетон. Всё выглядит мрачно, депрессивно, заброшенно. Россия и весь бывший Восточный блок — здесь всегда холодно, всегда опасно и всегда немного «отстало».

Южный фильтр («мексиканский» look)
Перегретые жёлто-оранжевые, сепия, пыльная дымка. Жара, хаос, бедность, вечный закат. Так в Голливуде показывают Мексику, Латинскую Америку, Африку и Южную Азию. Даже если снимают реальный тропический рай — всё равно накинут «пыльный фильтр», чтобы зритель сразу понял: «третий мир».

Это во многом объясняет удивление западных — да и не только западных — туристов, когда они впервые приезжают в Россию. Особенно массовым это было в 2018 году, когда нас посетили футбольные болельщики со всего мира.

Они ожидали увидеть серый бетон, ржавчину и вечную зиму. А увидели великолепную летнюю Москву и гостеприимную Россию.

Голливудвин сделал своё дело.
Очки надеты.
Стекло превратилось в изумруд.
И наоборот.

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

«И не нас одних, а всю Европу дивит, в таких случаях, русская страстность наша; у нас коль в католичество перейдёт, то уж непременно иезуитом станет, да ещё из самых подземных; коль атеистом станет, то непременно начнёт требовать искоренения веры в бога насилием, то-есть, стало быть, и мечом! Отчего это, отчего разом такое исступление? Неужто не знаете? Оттого, что он отечество нашёл, которое здесь просмотрел, и обрадовался; берег, землю нашёл и бросился её целовать! Не из одного ведь тщеславия, не всё ведь от одних скверных тщеславных чувств происходят русские атеисты и русские иезуиты, а и из боли духовной, из жажды духовной, из тоски по высшему делу, по крепкому берегу, по родине, в которую веровать перестали, потому что никогда её и не знали!»

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

@alexey___ @svtv_news Я так и думал, что рациональных доводов стремления в ЕС не существует.

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

@BWLH_ European football quietly became the Trojan horse for the progressive agenda.

So they replaced the lads in the national team with Africans — now 'England' is just a word on the map, not a people.

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

Погребённые в Пирамиде Маслоу

Пирамида Маслоу часто используется как универсальное объяснение человеческой мотивации. Сначала базовые физические потребности, потом безопасность и стабильность, социальные связи, и конечно же социальная значимость. Ну а затем уже некая «самоактуализация». Очень красивое, пусть и непонятное, слово.

На деле это миф, превративший банальный эгоизм булочника Адама Смита в благородное «стремление ввысь» — новый идол эпохи, отказавшейся от религии как источника смыслов. Эдакий моральный компас на заказ.

Миф этот учит, что путь к высшей цели лежит через комфорт. В реальности же комфорт насыщает и убивает мотивацию, трансформируясь в страх этот комфорт потерять.

Так что если по-честному, то уровни потребностей выглядят так:

1 уровень — кров и еда
2 уровень — более дорогие кров и еда
3 уровень — ещё дороже
4 уровень — ну очень дорогие кров и еда
5 уровень — яхта и частный самолёт

Конечно же серия апгрейдов уровней потребления ведёт к удовлетворению социальных и половых инстинктов (кто-то скажет что это одно и то же). Но в целом суть одна — никакой магии самоактуализации там нет.

Кстати, сама пирамида — это вообще не изобретение Маслоу. Знаменитую визуализацию придумал консультант по управлению Чарльз Макдермид в статье «How Money Motivates Men» для Business Horizons. Маслоу никогда не рисовал никаких пирамид и не публиковал их в своих работах.

Другими словами, популярная мотивационная схема — это продукт корпоративного маркетинга 1960-х, который сильно упростил и исказил оригинальную идею, создав красивую обёртку для консьюмеризма. Маскировка под психологию на правильной моральной закваске.

Ирония в том, что «самоактуализацию» как высшую форму аутентичности продвигают именно в культуре всё более тотального конформизма. А массовый образ обещанного рая редко выходит за пределы жизни супербогатых звёзд.

На деле настоящая аутентичность у этих знаменитостей, если и была, то лишь на заре карьеры — пока им ещё было нечего терять. До входа в пирамиду.

А вот достижение самой вершины оказалось разрушительным. Вспомним американских идолов той эпохи: Элвис Пресли, Мэрилин Монро и Майкл Джексон — все они взобрались наверх и сгорели.

Короче, пирамида Маслоу — это совсем не про развитие человека и достижение высших целей. А про то, как придать бесконечному потреблению иллюзию смысла и морального оправдания. А главное — полностью подогнать систему ценностей под интересы современных фараонов.

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

Because it's about redistribution of wealth. To get people in the West to voluntarily give up what they've built, you first have to make them feel guilty for their success.

Multiculturalism + 'inclusion' is the perfect guilt-trip weapon — only the prosperous West falls for it.

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

Еще важно отметить, что впервые в истории Общественное вещание (ÖRR) не освещало финал — потому что играла русская.

На трибунах были запрещены российские флаги, те, кто этого не соблюдал, познакомились с охраной и вынуждены были их убрать.

Аналогично, не разрешалось исполнять российский государственный гимн.

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

How many people still believe joining the EU is good for their country?

It is a total failure on every front — because the EU is no longer a union of sovereign states. It’s been captured by the same global parasitic ideology that hollows out nations from within.

Joining means surrendering control over borders, foreign policy, economy and culture to bureaucrats in Brussels who serve not the people of Europe, but the script of “imagine all the people”: forced diversity, demographic replacement, and endless bureaucracy.

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

На первый, третий - рассчитайсь!

Деление стран на «первый» и «третий» мир давно кажется нам чем-то само собой разумеющимся.

Одни — «развитые». Другие — «развивающиеся». Там, где всё правильно, и там, где «ещё не очень».

Но эти языковые метки несут огромный скрытый заряд.

«Первый» — главный, лучший, основной. Первый сорт, первый класс. От латинского primus («первый») происходят слова «принц» и «принцип».

«Третий» — это уже третьесортный, третий лишний, «третья сторона не при делах».

Так в сознание встраивается целая иерархия и цивилизационный стандарт: «первые» — это эталон. У них правильная экономика, политика, ценности, культура.

«Третьи» должны учиться у них и становиться как они.

Жители западных стран как само собой разумеющееся считают свою точку зрения главенствующей. То, что когда-то было чисто экономическим делением, давно перекочевало в область морали.

А мораль, в отличие от экономики, не терпит компромиссов. Это рождает высокомерие: «первые» теперь не просто богаче и технологичнее — они морально выше. Их взгляд на мир — единственно верный по умолчанию.

Показательно, что даже жители какой-нибудь Испании думают про себя как про жителей «первого мира», хотя не дотягивают до него ни по одному серьёзному критерию: ни по уровню жизни, ни по реальному влиянию, ни по технологическому суверенитету.

Тем более что реальное богатство во всём «первом мире» тает на глазах — он тонет в гигантских долгах, а передовая технологичность в той же Европе уходит всё дальше в прошлое. Кроме морали у них уже почти ничего не осталось. Но ярлык прилип. И носить его приятно.

Это ещё и приучает к историческому детерминизму: в конце истории весь мир обязательно превратится в «первый» — либеральный, комфортный, западный.

А началось всё в августе 1952 года. Французский демограф Альфред Сови в статье «Три мира, одна планета» ввёл термин «Третий мир», сравнив его с третьим сословием перед Французской революцией — обделённым, но полным желания «тоже быть чем-то». Ирония судьбы: изначально в этом было больше сочувствия, чем презрения.

А в итоге одно удачное словосочетание во многом сформировало мир, в котором «что сегодня является правдой» решает The New York Times, а роли добра и зла распределяет Голливуд.

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

@svtv_news Мой брат Каин, он все же мне брат
Каким бы он не был, брат мой Каин
Я открыл ему дверь, он вернулся назад
Потому что он болен и неприкаян

Он ловит в воздухе духов рукой
Но натыкается только на нас
Мой брат Каин, он всех нас погубит
Потому что у Каина больше нет глаз

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

Европейцы боятся показаться недостаточно вежливыми больше, чем умереть. Об этом была даже сцена в "Девушке с татуировкой дракона".

Журналист проникает в дом серийного убийцы и находит доказательства. На выходе его встречает сам убийца, который спокойно предлагает зайти и выпить.

После короткой нерешительности журналист соглашается и заходит обратно в дом только для того, чтобы сразу увидеть направленный на него пистолет.

«Ведь ты же знал, что это я. Но тем не менее принял моё приглашение. Так же и все они — знали, что что-то не так, но боялись показаться невежливыми».

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

@PeterSweden7 All Europeans live in the Emerald City. They are not allowed to take off their glasses, though.

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

@DrSakharov @YLatynina Будем обсуждать идеи или личности? Если второе, то можем здесь сразу и завершить беседу.

[Скованный льдами | Ice-Bound @vo_ldax]

В одну реку нельзя войти дважды.

В этом главная беда верующих в «imagine all the people»: с ними невозможно говорить ни о прошлом, ни о будущем. «Европа пережила Аль-Андалус 700 лет и Османскую империю на Балканах 400 лет».

Да, пережила. Потому что выгнала захватчиков в результате кровопролитных Reconquista и балканских войн за независимость.

А сейчас нам предлагают поверить в волшебную ассимиляцию.

Хотя достаточно посмотреть на бывшие христианские земли Ближнего Востока и Северной Африки (Египет, Сирия, Ливан, Анатолия, Магриб) — там, где исламские завоеватели пришли и остались, христианские общества не ассимилировали пришельцев.

Наоборот — сами стали исламскими.

То же самое с США: «всегда были мигрантами». Нет, не всегда. Были поселенцы, которые строили страну с нуля. Цели и условия были принципиально другими. История — это не «всё будет как раньше».

История — это смена условий.