Со мной всегда так бывает: как только я чувствую под ногами твердую почву нового города, я влюбляюсь в него, сразу, неизбежно, глубоко. Сначала я вдыхаю его ароматный воздух обоими крыльями легких, впитываю в себя его запах, пытаюсь расшифровать его ноты.
Мне кажется, что в наше время судьба человека не связанна с богом, а с кусочком земли на котором он может пустить корни. Трансцендентальная бездомность скорее всего не является следствием утраты религии, а результатом инфляции количества съемных квартир.
Завтра ты исчезнешь. Из моей жизни. Из моего космоса. Мы оба знаем, как тонко то, что нас связывает. Небольшая пропасть между нами глубока. Достаточно узкая, чтобы пересечь ее одним шагом, обнять тебя, остановить время, выпить.
Она заказала кофе и кусочек кремового торта. Крошечные морщинки вокруг ее каштановых глаз выдавали, что она часто смеется. Улыбается мне. Столько жизни в этом лице. Ее губы. Я не хотел бы пить ничего другого, кроме нее. Пить друг друга.
Вот уже официант погружается в пузырь нашего единения. Пожалуйста. Спасибо. Она следит глазами за каждым движением молодого человека, который улыбается ей, играет с ней. Кофе. Торт. Ревность. Я хочу убить. Я хочу пить. Ее. Только ее.
Я все-таки здесь, хоть и не просил об этом, и меня никто не спрашивал. Живу ли я лучшую версию себя, становлюсь ли, или я просто средняя вероятность своих принятых и не принятых решений? В стакане яблочный сок и пару капель горькой водки…
Еще вчера неповрежденные деревья за ночь покрылись ржавчиной и постепенно теряют свою огненно-красные чешую. В чашке свежезаваренного черного как ночь чая два кусочка ароматного яблока, как делала моя бабушка. На тротуаре перед окном ссора и банкрот культуры. Обещали дожьььдь.