клинический психолог, психотерапевт. Член Американской психологической ассоциации и Общероссийской психотерапевтической лиги. для записи пишите в личку или ТГ.
Будни мозгоправа — мой авторский цикл рассказов, основанный на реальных историях из практики психологов, психотерапевтов и психиатров.
Рассказы озвучены профессиональным диктором Владом Воробьевым.
Приятного прослушивания!
*детали событий изменены в целях конфиденциальности.
Люди годами ищут ту самую вторую половинку, но частенько, найдя ее, внезапно сбегают или иным способом разрушают отношения. Эта история происходит не просто так и не на ровном месте.
Самый парадоксальный момент мы можем наблюдать, когда человек после многих лет эмоциональных качелей, семейного насилия и прочих ярких драм во взаимодействии с целой плеядой партнеров наконец-то вступает в здоровые, спокойные, функциональные отношения и начинает почти в буквальном смысле сходить в них с ума от тревоги.
Нервная система, привыкшая к хаосу и неожиданным ударам, воспринимает покой как подвох: «если сейчас хорошо, то скоро будет очень плохо», «партнер не кричит, не пропадает, еще и заботится... значит, скоро ударит, и мне вновь будет больно. Надо ударить первым или сбежать».
Именно в этот момент люди часто своими собственными руками ломают лучшее, что у них было, просто потому, что их психика, непривычная к такому, не умеет переваривать безопасность. «Скука» и рутинное спокойствие в отношениях — иногда главный признак того, что вас наконец-то перестали жрать. И в этой точке не стоит превентивно начинать жрать себя или жрать вашего партнера.
Так я про это изначально и говорю.
Я психолог, поэтому и пишу о психологии и о разной проблематике в контексте психологии. Все остальное — за пределами моей компетенции, и я не собираюсь играть всезнайку.
Я не отрицаю того, что Вы пишите и не спорю с этим. Однако я не знаю, где взять деньги, чтобы закрыть кредит, и не могу про это рассказывать. У меня нет рецептов богатого богатства и успешного успеха. Я всего лишь являюсь специалистом по человеческой психике.
Обратная история — когда человек всю жизнь рвет жопу, но не может вырваться из бедности. Гуру мотивашек из Поп-психологии скажут: «у него мышление бедняка, он сам так решил». Как клиницист я скажу: идите на хер!
Когда человек годами не живет, а старается не сдохнуть в режиме финансового выживания, кортизол затапливает мозг. Возникает эффект тоннельного зрения: психика бросает все ресурсы на то, чтобы дожить до пятницы, прокормить семью и закрыть кредит. У мозга буквально нет энергии, сил и возможности на то, чтобы выстроить стратегию на пять лет вперед. Человек херачит 24/7 не для того, чтобы вырасти личностно, карьерно и финансово, а для того, чтобы к чертям не пойти ко дну. Требовать от него «просто мыслить "правильно", "по-богатому"» — это как просить тонущего расслабиться и получать удовольствие от утопления, думая о высоком.
Тут есть и второй слой, помимо биохимии. На постсоветском пространстве «генетическая память» (в смысле укоренившихся социальных стереотипов) работает достаточно жестко. Выделяться — страшно. Быть богатым — значит стать мишенью, потерять «своих», стать не таким как все. И психика блестяще защищает человека от этого страха: она заставляет его бессознательно выбирать самую тяжелую работу с самым низким КПД. Человек рвет жилы, страдает, но остается в безопасности привычного дефицита. Потому что «мы бедные, но честные», а с трудов праведных не наживешь палат каменных. Таким образом, страдание в нашей культуре легитимизирует твое право на существование внутри группы.
Отсюда третий слой — самый коварный. Существует огромная разница между «рвать жопу» и «делать то, что приносит результат». Многие застряли в беличьем колесе не потому, что мало работают, а потому что у них стоит внутренний запрет на то, чтобы делать свою жизнь легкой и комфортной сверх определенного приемлемого для них уровня. Они искренне верят, что деньги и право на жизнь можно только выстрадать через пот и кровь. Если задача решается очень быстро и легко — им за нее стыдно брать нормальные деньги. Поэтому они бессознательно усложняют процессы, берут самых сложных клиентов, работают по 14 часов и к вечеру чувствуют себя «заслужившими». Однако кредитка всё равно в минусах, а до зарплаты еще две недели.
Психотерапия здесь — не про «открытие денежного потока» и не про аффирмации перед зеркалом для вызова денег из вселенной. Даже не про групповые чтения «Богатый папа — бедный папа» (или как там эта хрень называется?). Это про то, как разрешить себе перестать быть ломовой лошадью и обнаружить, что твой труд ценен сам по себе, а не только когда ты приползаешь домой полумертвым. А раз труд имеет ценность, то за него можно брать и достойную цену.
Я использую понятие «гуру» в несколько уничижительном ключе. Для меня гуру — это некий хранитель тайных знаний, который точно в курсе, как жить другим. Я не гуру, и я не знаю точных рецептов счастливой и правильной жизни.
Однако я эксперт в своей области и плюс/минус знаю, как людям помочь находить ответы на эти вопросы самостоятельно.
«Ты же понимаешь, мы плохого не посоветуем».
От одной этой фразы у многих взрослых людей внутри всё ещё что-то сжимается. Не потому, что родители желают зла. Чаще всего за этим стоит забота, тревога, желание уберечь. Но нередко именно такая забота становится тесной. Вам советуют, как жить, с кем быть, когда рожать, что терпеть, а что «не выдумывать». И вроде бы всё это — из лучших побуждений. Только после разговора почему-то не теплее, а тяжелее.
В отношениях с родителями есть парадокс, о котором редко говорят прямо. Чем старше становится человек, тем нужнее ему не опека, а признание его отдельности. Не снисходительное «подрастёшь — поймёшь», а простое признание: передо мной другой взрослый, у которого могут быть свои решения, свой ритм, свои ошибки. Но именно рядом с родителями эта отдельность часто даётся труднее всего.
Потому что рядом с ними мы невольно возвращаемся в старую роль. Ту, где надо соответствовать, не расстраивать, быть удобным и благодарным. И если в детстве это было естественно, то во взрослом возрасте начинает душить. Вы можете жить отдельно, работать, строить отношения, принимать сложные решения — и всё равно после одного разговора чувствовать себя так, будто вас снова отчитывают за плохо сделанные уроки.
Особенно тяжело тем, кого с детства воспитывали через стыд, сравнение или постоянную «поправку». Не обязательно грубую. Иногда достаточно вздоха, замечания вскользь или вопроса с подтекстом. «Ты в этом пойдёшь?» «Опять всё по-своему?» «Ну конечно, тебе виднее». Снаружи — обычные слова. Внутри — знакомый укол. И вот уже взрослый человек не просто злится, а начинает сомневаться в себе: может быть, правда перегибаю? Может быть, я неблагодарный человек? Может быть, надо было промолчать?
Вот здесь и начинается самая болезненная путаница. Многие до сих пор уверены, что границы — это почти жестокость. Что если не рассказывать всё, не соглашаться, не приезжать по первому зову, не обсуждать личную жизнь, значит, вы отдаляетесь, холодеете, предаёте. Хотя в действительности всё наоборот. Там, где у человека нет права на свои границы, близость быстро портится. Она становится напряжённой, обиженной, пропитанной раздражением и чувством долга.
Один клиент однажды очень точно сказал: «Я не могу с ними быть собой. Я либо хороший, либо виноватый». В этой фразе — почти вся суть. Когда рядом с родителями не остаётся места для живого, настоящего себя, приходится всё время выбирать между удобством и внутренней честностью. А долго так жить невозможно. Либо начинает прорываться злость, либо человек привыкает жить с хроническим чувством вины.
Границы в отношениях с родителями — это не про холод и не про разрыв. Это про взрослое право не растворяться. Не оправдываться за своё «нет». Не отдавать на обсуждение всё, что для вас важно, только потому, что «они же родители». Родство не отменяет внутренней территории.
Трудность в том, что хорошие границы почти всегда сначала вызывают чувство вины. Вам может стать неловко, тревожно, стыдно. Может показаться, что вы слишком резки, хотя на самом деле впервые спокойно сказали: «Я не хочу это обсуждать» или «Я приму решение самостоятельно». Если раньше вы жили в логике «не расстраивать», даже обычная взрослость поначалу будет ощущаться как бунт.
Но чувство вины ещё не означает, что вы поступаете плохо. Очень часто оно означает лишь то, что вы перестали делать привычное.
Что действительно помогает?
Во-первых, перестать добиваться понимания любой ценой. Взрослость начинается не там, где вас одобрили, а там, где вы можете опираться на себя и без этого одобрения.
Во-вторых, важно заранее понять, какие темы для вас особенно болезненны. Для кого-то это разговоры о браке и детях, для кого-то — замечания о внешности, деньгах, работе. Когда вы различаете, где вам просто неприятно, а где по-настоящему больно, появляется опора.
В-третьих, помогает краткость. Чем сильнее задевают родители, тем больше соблазн либо сорваться, либо пуститься в объяснения. Но длинные объяснения часто звучат как просьба всё-таки разрешить вам жить по-своему. Намного устойчивее простые фразы: «Я вас услышал(а), но сделаю по-другому». «Эту тему я обсуждать не буду». «Мне неприятен такой тон».
В-четвёртых, границы бессмысленны, если они существуют только в словах. Если вы каждый раз говорите, что не хотите обсуждать личное, но всё равно остаётесь в разговоре, отвечаете и оправдываетесь, собеседник слышит не ваши слова, а то, что на деле всё по-прежнему можно. Иногда единственный способ обозначить границу — закончить разговор, перевести тему, не отвечать сразу.
И, наконец, важно выдерживать чужую обиду, не принимая её автоматически за свою вину. Когда взрослый ребёнок начинает обозначать границы, семейная система почти всегда сопротивляется. Но чужая обида не всегда говорит о вашей неправоте. Иногда она говорит только о том, что другой человек не получил привычного доступа к вам.
Один из самых трудных поворотов взрослой жизни — признать, что вы имеете право не совпадать с ожиданиями самых близких людей. Не из упрямства. Не из неблагодарности. А потому, что ваша жизнь — это всё-таки ваша жизнь.
И если рядом с родителями вам всё время тесно, если после разговоров остаётся не тепло, а тяжесть, возможно, пришло время не терпеть это как семейную норму, а внимательно посмотреть, где заканчивается забота и начинается вторжение.
Там, где появляются границы, отношения не обязательно рушатся. Иногда они впервые становятся настоящими.
#границы #родители #психология
Много пишут о том, как травма сломала людей, однако мало встречается историй о людях, которых травма сделала гиперответственными сверхработоспособными машинами.
Травма не всегда делает человека слабой жертвой. Часто она превращает его в пугающе эффективного монстра.
Если в детстве от вашей бдительности зависело выживание (например, рядом был пьющий или непредсказуемый взрослый), если на ваших детских плечах держалось эмоциональное благополучие (как правило, мнимое) в семье, если вы могли получить толику человеческого тепла лишь в обмен на что-то (оценки, действия, определенное поведение), ваш мозг научился отслеживать обозримое пространство среды и контролировать всё и вся.
Вы вырастаете в идеального исполнителя, кризис-менеджера и человека, который в любой экстремальной ситуации не то чтобы знает, что делать, но делает это. Вы решаете любые проблемы, вытаскиваете людей и бизнес из задницы, на вас держится семья. Только внутри — почти полное отсутствие собственных желаний, выжженные эмоции и тотальное пренебрежение к себе. Всё потому, что вы — всё тот же насмерть перепуганный ребенок, который уверен: если он хоть на секунду закроет глаза, мир рухнет на голову, погребя под собой и его, и тех, кого он любит.
Вот и получается, что ваша суперсила — это просто очень красиво упакованный в обертку деятельной эффективности КПТСР.
И снаружи это может выглядеть неплохо, однако судить о том, насколько это хорошо, можно лишь изнутри.
@MiriamRapoport Нет.
Я не навешиваю ярлыков, не втюхиваю курс «Как заработать все деньги мира» всего за 1999 рублей, не кричу «Соберись, тряпка!».
Я описываю субъективную реальность, механизмы ее работы и способы работы с ней.
Нет. В силу моей профессии, меня мало интересует экономическая реальность — с ней ничего не могу сделать ни я, ни мои подопечные. Меня интересует субъективная реальность людей в которой они проживают в т.ч. И экономическую реальность, о которой Вы пишите. И вот здесь мы уже что-то можем предпринять.
Видится мне, что в последнее время сформировался тренд на психотерапию как на путь к счастью. Хочется кое-что об этом сказать.
Вряд ли какой-нибудь маркетолог, занимающийся продвижением психологической помощи и околопсихологических услуг, напишет такое на лендинге или в соцсетях, но я всё же напишу.
Если мы не говорим о медицинской модели, где идет работа с конкретными нозологиями, а взглянем на терапию условно здоровых людей, то мы увидим такую картину: настоящая психотерапия — это не про получение кайфа и посылание всех на хрен. Часто это история про оплакивание. Оплакивание прошлого, которое безвозвратно ушло. Оплакивание счастливой идеальной семьи, которой у вас никогда не было. Оплакивание непрожитого, которое прожить уже никогда не получится.
Вы платите деньги за то, чтобы осознать: мама никогда не будет любить вас так, как вам этого хотелось. Годы, потраченные на неподходящего партнера, никогда уже не вернуть. И главное — волшебник не прилетит, спасатель не примчится. Со всей херней придется справляться самостоятельно.
Психотерапия не дает вам новую счастливую жизнь. Она отбирает у вас иллюзии, которыми вы защищались от этой жизни. И только на этих руинах, прожив горечь потери фантазий, можно построить что-то реальное, научившись выдерживать настоящий мир без искажений и достраиваний, не прячась от него в кокон психологических защит и не разрушаясь при этом.
Психотерапия — это всегда долго, болезненно и дорого. Это всегда обнажение себя перед болью, которая долгие годы была укрыта слоем защит, как песчинка перламутром в раковине жемчужницы. В терапии же этот слой снимается, и песчинка начинает царапать тело моллюска с новой силой до тех пор, пока мы не избавимся от нее или не научимся другим способам переработки.
Жемчужины — это неплохо, но когда их становится слишком много, то внутри раковины не остается места для жизни.