@hedgehogarrow В двух словах, там все моральные метания главного героя (будущего Избранного) строятся на том, что "с миром что-то не так" и попытками познать причину этого и выйти за его рамки
Получить восторженные комментарии на текст, который ты не писал... Ну, это попытка обмануть самого себя. Молодец, ты успешно притворился хорошим фандомным писателем. Ты сам знаешь что это не так. Что дальше?
Странно, у меня всегда было ощущение, что фандомы это всегда про ОБЩЕНИЕ, про обмен личными эмоциями и историями про любимых персонажей с теми, кто разделяет твои интересы.
То есть в первую очередь социальная реализация, потом творческая
И искренний и ТВОЙ текст, как бы херово он ни был написан - это форма живого общения с близкими тебе по увлечениям людьми
И писать, и читать такой текст, и комментировать, и обсуждать его с единомышленниками - это общение
Выложить машинный текст, даже если он идеален - не общение
@comrade_siloch Это самое разумное объяснение происходящего, имхо, и мне кажется, что игра метатекстом к этому и ведёт. А вся история, рассказанная Ви - это типичный "ненадёжный рассказчик"
@Ruf68348825@comrade_siloch Но да, конечно же, это не прогрессирующий киберпсихоз
Сумасшедший никогда не признает что он сумасшедший, гораздо легче убедить себя, что тобой управляет мёртвый рокер
@Ruf68348825@comrade_siloch Игра нам рассказывает про киберпсихозы из всех щелей, это основная тема игры. В введении мы буквально втыкаем в себя непроверенный софт, в процессе сюжета обвешиваемся (скорей всего) имплантами, а потом ПОЧЕМУ-ТО внезапно становимся опасным террористом и возможно теряем личность
@jora_romanoff 10 км - это меньше хронометража условного "Сталкера", готовой кинокопии, после монтажа и проч.
На то чтобы снять такой фильм нужно намного, НАМНОГО больше
Комиссар Сэквилль-Бэггинс сидел за столом из сырой сосны и смотрел на атамана Фродо тем долгим классовым взглядом, каким смотрят в пустое будущее. «Кольцо где?» — спросил он, и в горнице сделалось от тех слов слов холодно. Фродо молчал, потому что жил еще в нем отсталый хоббитский элемент, не понимавший прибавочной стоимости.
«Сдай кольцо в продотряд, — сказал комиссар печально, — оно нам для мировой революции нужнее, чем тебе для контрреволюционного хождения по горам». И хоббит заплакал мелкими кулацкими слезами, в которых отражалась несознательная луна.
Смеагол, доносчик из бывших, стоял у притолоки и радовался чужому горю тихим счастьем. Это он еще в декабре свел со двора фродова коня, а самого атамана сдал в уезд, написав в заявлении, что кольцо «пряталось от трудового народа в единолично вырытой норе. У Смеагола давно раздвоилось классовое сознание: одна половина хотела кольца, другая — справки о лояльности новому режиму, обе называли друг друга «прелесть».
Комиссар писал в ведомость. «Изделие золотое, единица, с надписью на языке, подлежащем выяснению», — вывел он и подумал, что мировая революция и есть одна большая правильно заполненная ведомость, где у всякого предмета и всякого человека проставлена своя графа.
За окном стоял продотряд — девять конных в долгих шинелях, назгулы уездного розлива, от которых пахло махоркой и тифозной баней. Их послали свезти кольцо к Роковой горе, чугунолитейному заводу под Мордорском, где старое эльфийское золото переплавляли в шайбы и втулки для будущих тракторов. Считалось, что власть, пропущенная сквозь вагранку, делается народной и больше никого не испортит.
— Пойми, — сказал комиссар по-родственному, — тебе кольцо к чему? Сидел бы ты в Шире, копил, единолично блаженствовал. А так мы его — в переплав, на общее. Это не грабёж, это перераспределение вещества истории.
Фродо угрюмо смотрел снизу и не понимал ничего из сказанного, потому что понимать было нечем: за ту зиму у него отобрали пони, амбар, брата и ту грамматику, по которой он прежде различал добро и продразвёрстку. Он лишь чувствовал, что кольцо теперь и впрямь тяжелее, чем в песнях, и нести его больше некуда — все горы переписаны, все дороги перекрыты заградотрядом.
Кольцо свезли. На Роковой горе его бросили в тигель вместе с обручальными кольцами расстрелянных валаров и эльфов и орочьими медалями за неправильные империалистические войны. Металл вскипел, надпись на неизвестном языке ушла в трубу, и из всего Всевластья вышло полторы сотни исправных шайб, которые вскоре потерялись при транспортировке, как теряется всё, что становится общим и оттого ничьим.